В том месте, где сидели вначале шаман и баба его, оказался выход из чума и вход в ледяную галерею.

Оказывается, основной дом шамана был вырезан в толще льда. А чум был только чем-то вроде переходной камеры — тамбуром для выхода на поверхность.

Это открытие ошеломило Воронкова, когда он откинул полог и увидел ледяной коридор, с лестницей вниз, уступами спускающейся метров на пять. И заинтриговало.

Снаружи был, видимо, уже белый день, потому что коридор освещался гладкими линзами в потолке. Свет был ясный и чуть зеленоватый.

— Тоже мне, ледяной дворец, — с иронией, но и не без уважения к человеку, соорудившему это, проговорил Сашка.

По стенам коридора были выпилены аккуратные ниши-полочки, в которых на подстилках из кусков шкуры стояли разнообразные предметы. Особенно поразили Воронкова тонкие прямоугольные тарелки-лотки из какого-то камня. «Нефрит», — подумал Сашка, не испытывая и отдаленной уверенности в том, что прав. Но тарелки были такой толщины, что пропускали свет, хотя и вырезались вручную, продольно-поперечными движениями.

— Это же сколько надо собираться жить, чтобы вырабатывать такие тарелки? — покачал головой странник, — или они имеют ритуальное значение и вытачивались поколениями? Да, этот шаман не так прост, как кажется.

В других полочках лежали наборы костяных игл, какие-то не то наконечники, не то метательные ножи из обсидиана с резными костяными рукоятками, полированные каменные шары, будто ядра пушечные горкой, размером с апельсин каждый. В пирамиде стояли цельнокостяные копья с зазубренными и гладкими наконечниками и каким-то упором-перехватом на две трети длины. Висели какие-то кожаные плетенки с лаконичным, но красивым узором. Много чего еще было здесь.

Были предметы и неразъясненные. Так, например, совершенно непонятно осталось назначение странных костяных колец с крючьями. Эдакие плоские заостренные по кромке обручи диаметром сантиметров тридцать с одним или тремя острыми крюками на внешней стороне. Для чего они?

Любопытно. Тут Сашке подумалось, что ведь далекие предки наши были ни фига не глупее нас. Возможностей у них было меньше — это да, но пользовались они ими ничуть не менее, а то и более изобретательно. Человек — он и в каменном веке человек.

Очень уместно припомнилась история с «крылатыми предметами», над загадкой которых так долго бились этнографы и палеоантропологи, изучавшие быт и прошлое народов Севера. Каких только мистических гипотез не выдвигалось по поводу этих на удивление разнообразных, но сходных по сути, тонко резных, костяных артефактов. А что оказалось? Каждый такой «предмет», будучи настоящим произведением искусства, являлся оперением, стабилизатором мощного гарпуна и одновременно предохранял торец его древка от ударных нагрузок при взаимодействии со специальной гарпунометалкой.