А поднявшись на вершину холма, Сашка задохнулся от того, что увидел.

Вид, открывшийся с вершины холма, был настолько поразителен, что у Сашки перехватило дыхание.

Позади над городом сгущались тучи. А впереди лежала залитая солнцем зеленая долина. Вогнутой изумрудной линзой она соединяла далекие, царящие на горизонте горы с коническими выбеленными вершинами и покатые холмы по эту сторону, на которых громоздились развалины некогда прекрасного города.

По дну долины змеилась тихая река, берега которой словно скобки соединяли арочные мостики. Желтые мощеные дороги соединяли кучки белых домов с островерхими красными крышами. От этого сочетания цветов — красного и белого — дома, стоящие вдалеке, были похожи, на крепенькие грибы.

Те же строения поблизости производили впечатления маленьких бастионов: массивные выбеленные стены, белокаменные упоры, маленькие, высоко под самой крышей окошки, похожие на бойницы.

Дома, стоящие по два или три, были окружены садами. В садах на первый взгляд хаотично стояли мощные деревья с шаровидными кронами.

Деревья росли здесь века. И цвели по весне и давали плоды по осени. И маленькие детские ручки собирали урожай крупных, сочных, напитанных солнцем плодов.

Нигде не было видно распаханных квадратов полей и огородов. Только сады, огороженные золотыми, блестящими на солнце, как новая, подарочная корзинка, плетнями причудливых конфигураций, с ажурными арками из лозы.

Ближайшая усадьба располагалась метрах в ста ниже по склону холма. И просматривалась отсюда как на ладони. Окружавший сад плетень приноравливался к рельефу. Помимо деревьев в саду были цветущие кустарники, мосточки, беседки, сооруженные так же, как и ограда из лозы.

Сашка вдруг ощутил новую способность своего сверхчувствия: его зрение, будто научившись у чудо-очков, приобрело способность приближать объекты, а слух обострился, так что слышалось перешептывание листьев и плеск воды.

Это было и тяжело, потому что слишком ярко и слишком густо, и легко, потому что давало радость узнавания новой и желанной красоты.

Стоя на месте, он мог видеть мельчайшие подробности, будто бы уносился туда, на что нацеливал взгляд, как бесплотный дух.

В укромных уголках сада располагались трельяжи, задрапированные клематисами и розами.

Хотя Воронков и не знал, что это именно клематисы и именно розы. Но красота хотела иметь красивое название и сама находила подобающее слово.

Переливающиеся ручейки звенели хрустальным перезвоном по прозрачным камешкам. Изумрудная лужайка была окаймлена кустами с яркими махровыми цветами. В сверкающем золотом прудике резвились голубые рыбы с длинными перламутровыми хвостами.