"Да уж, сколько они не пытаются доказать народу, сколько не сочиняют песен и баллад о воровской романтике, дружбе, бескорыстной любви, а нигде у них не получается даже и самим в свои рассказы поверить, — подумал Паша, слушая торопливую, чуть сбивчивую речь Часовщика, он спешил завершить признание до возвращения к огню девчонок. — Да и как может быть иначе? Человечишки-то мелкие, через совесть свою перешагнувшие… любого возьми — хоть тот, хоть этот… нутро гнилое…"

… Когда девчонки вернулись к окончательно затухшему костру от ближайших "кустиков", и Паша, и Часовщик уже слегка успокоились после нервозной, полной внутреннего напряжения схватки. При этом Часовщик испытывал еще и легкое, запоздалое раскаяние от "сдачи подельников", как это называлось на его языке, оставшемся в далеком прошлом не только самого Чехонина, но всей страны.

Едва завидев в блеклом свете костерка, снова разгорающегося от подброшенного Пашей поленца, девичьи фигурки, Часовщик вскочил со своего сиденья, привычно потянулся всем телом, разминая чуток затекшие мышцы и так же привычно ссутулился, становясь как бы пониже росточком, понезаметнее для постороннего глаза.

— Ну, спасибо за посиделки и угощение, — сказал он, адресуясь, конечно, в первую очередь Александре. — Пора и честь знать. Уже рассвет недалече, мне тут задерживаться нельзя…

— Приходи еще, — искренне пригласила Саня, чувствуя, что непременно придет Часовщик, что просто некуда ему больше деваться.

— Загляну-загляну, ты держи дровишки-то наготове, — подтвердил её догадку Чехонин, легонько взмахнул рукой Аньке и Паше, вроде бы в знак прощания, а может и просто так, и мелко-мелко посеменил во тьму.

Проводив его взглядом, Саня тихонечко сказала:

— Как-то не очень все хорошо получилось, а?

— Ну, уж как получилось, — не стал нарочито утешать девушку Паша. — Да и не всегда в жизни всё гладко, вот и наскочил твой знакомец с размаху-то на корягу в нашем лице… Только ведь ничего плохого мы ему не сделали. Просто поболтали о том, о сем…

— Да я понимаю, — чуть печально согласился Александра. — Но все-таки всегда хочется хорошего…

— И побольше, — в тон ей засмеялась Анька, ласково приобнимая подругу за плечи. — Будет у нас еще много хорошего, правда?

— Знаешь, чего сейчас хочу? — редкостным для него мечтательным тоном сказал Паша. — Не поверишь, сигару… толстенную такую гавану… чтоб только прикурил, а аромат за километр чувствовался…

— Ну, ладно, давайте перекурим на дорожку и тоже… — Анька сделала неопределенный жест рукой и как-то сладко причмокнула…

— Да, мне тоже пора, скоро смену сдавать, — сказала Александра, не очень хорошо понимая связь между произошедшим в её отсутствие между Пашей и Часовщиком и гаванской сигарой.