— Привет, а я Паша, — он не любил лишний раз представляться и афишировать себя, но здесь, в этом обществе, не назвать свое имя при встрече означало привлечь к себе ненужное внимание. — Кушать не хочется, а вот коньяку я бы выпил с удовольствием…

— С утра пораньше? — удивилась девушка с провинциальной непосредственностью.

— Именно с утра лучше всего и пить коньяк, — убежденно сказал Паша, не нахально, но пристально глядя в глаза девушке. — Налей двести граммов, хорошо? Большой стакан, надеюсь, здесь найдется?

— Да у нас всё найдется, — несколько озадаченно ответила Лера. — А закусить чем?

— А закусить лучше всего этим прекрасным весенним утром, — улыбнулся Паша.

— Ну, может быть, хотя бы лимончик?

— Не люблю кислого… — он чуть поморщился, ощутив во рту набежавшую слюну. — Просто коньяк…

"Надо было бы заказать закусок, — подумал Паша, глядя вслед девушке, сперва дождавшейся сигнала от его "элки" на свой планшет, и лишь после этого ушедшей к буфету за коньяком. — Но все равно она запомнит раннего посетителя, пусть уж лучше в девичьей головке отложится ранний утренний алкоголик, чем непонятный для здешних мест кутила…"

Вот так он и встретил Пухова — внешне расслабившийся, развалившийся в полукресле, с сигаретой в одной руке и огромным коктейльным стаканом, наполненным коньяком, в другой.

Пухов появился, как обещал, минут через пятнадцать после Паши, одетый в длинный, по щиколотки, просторный плащ, темную широкополую шляпу, разве что, черных очков не хватало для образцово-показательного шпиона из старинных фильмов. Немного смазывал получившуюся картину только небольшой электронный планшет, зажатый Пуховым в левой руке. Такие планшетки здесь служили заменителем папки для бумаг, видимо, разбуженный ранним утром Егор Алексеевич не стал терять даром время и занялся по дороге в кафетерий текущими делами.

Уже размышлявшему этим утром над собственной конспироманией Паше внешний вид Пухова показался смешным, а может быть, тут сыграл свою роль и коньяк, принятый после водки с шашлыком, бессонной ночи, потребовавшей значительного напряжения духовных сил, и морального давления на Часовщика. Громко рассмеявшись в пустынном и гулком от этой пустоты помещении, Паша помахал рукой:

— Проходи, присаживайся…

На ходу Пухов успел что-то сказать девушке в буфете, наверное, что б она не мешала их разговору заботливостью о новом посетителе. И через пару секунд уже расположился напротив Паши, бросив на стол планшетку и извлеченный из кармана плаща телефон.

— С утра коньяк? — подобно буфетчице, поинтересовался Егор Алексеевич. — Есть за что выпить?