— Я так и понял, — кивнул Сихали. — А где же новоявленный господь бог?

Словно расслышав негромкие слова, Джунакуаат явил себя. С ухмылочкой оглядев схваченных беглецов, он укоризненно покачал лысой головой, прикрытой сеточкой пси-экрана.

— Нехорошо… — протянул пастор. — Ай, нехорошо… Но я рад, генрук, что мои люди не подстрелили вас — мне будет гораздо приятней, если свидетелем моего триумфа станет человек вроде вас. Ну, приступим, помолясь!

Облизывая губы, Помаутук стал жать на кнопки, щёлкать эбонитовыми переключателями, раскручивать крошечные штурвальчики. Гипноиндуктор поднял гудение, истончая его до низкого воя, за решётчатыми кожухами затеплилось малиновое свечение. Пастор отошёл от щита, победительно улыбаясь, но «Чёрное солнце» продолжало набирать мощь — вой сделался выше, переходя в нестерпимый визг, за решётками уже вовсю блистало красным накалом. «Шварцы» стали молча падать, как сбитые кегли. Помаутук заметался, судорожно прикручивая, щёлкая и нажимая, но процесс не унимался — психоизлучатель работал на отказ.

— Это психотинамический ресонанс! — прокричал фон Штромберг.

Не слушая Гюнтера, Тимофей кинулся к «шварцу», распластавшемуся в двух шагах от него, и подхватил оброненный бластер. Вскинув оружие, Сихали увидел, как пастор обернул к нему бледное лицо. В этот момент Браун мог прожечь вражине переносицу, но он прицелился чуть левее…

Бласт-импульс сбрил половину уха — и батарейку пси-экрана. Тонкий поросячий визг покрыл даже вой «Schwarze Sonne». Хватаясь за голову и пуча глаза, Помаутук зашатался и упал на колени, рухнул на бок, извиваясь и корчась.

— Это нетолго, — громко сказал фон Штромберг, — у него перегорает мосг…

Пастор, божок-неудачник, дёрнулся и замер в скрюченном положении. Пять секунд спустя вой гипноиндуктора оборвался — наступила тишина, перебиваемая лишь гудением вентиляторов, вытягивавших вонючий дым, струившийся изо всех щелей «оружия возмездия». «Чёрное солнце» зашло.

Волнуясь, Гюнтер сказал:

— Психорезонанс не распространяется тальше ста метроф!

— То есть те, что остались снаружи, не пострадали? — правильно понял его Сихали.

— Йа, йа!

Машинально пощупав карман с поглотителем излучения, Тимофей отдёрнул руку — приборчик сильно нагрелся. Грудь пекло, как горчичником.

— Уходим!

Похватав оружие, фридомфайтеры с эсэсовцами совершили вторую попытку к бегству.

Выбраться наружу через служебный вход оказалось легче всего. На пыльном заводском дворе никого не было, а вот со стороны города поспешала целая толпа «шварцев» — лучи десятков фонарей подпрыгивали и скрещивались на бегу.