— Шнелле, шнелле! — проорал Гирин, подгоняя эсэсовцев.

Сзади свистнула ампулка, ударилась в каменную стену — и разбрызгала алые капли расплава.

— Шнелле!

Отряд спустился в сухое русло, добежав по нему до высокой плотины, огораживавшей край полости. Гюнтер первым вцепился в ржавые скобы, вделанные в бетон, и полез наверх.

— Не отставайте!

Сихали долез почти до самого верха плотины и лишь тогда оглянулся. По их следам топотали «шварцы», числом никак не меньше полусотни.

— Лезем, лезем!

Плотина огораживала ещё одну пещеру, когда-то служившую водохранилищем, а нынче собиравшую мелкую лужу на заиленном дне.

— Нам туда!

Теперь рифлёные скобы вели вниз, во влажную полутьму бывшего пещерного озера.

— Шнелле… — пыхтел Максим, перебирая скобы. — А то они нас сверху почикают, как стоячих…

Когда «шварцы» объявились на верху плотины, беглецы уже миновали половину пути в обход вонючей лужи. Импульс бластера угодил прямо в воду, разбрызгивая её с шипением и скворчанием, поднимая пар.

— Сюта! — придушенно крикнул фон Штромберг, подзывая новых и старых друзей.

Дальше путь лежал узким коридором-перетоком. В прыгавшем свете фонарей взблёскивали бугристые стены, сочившиеся влагой.

— Под ноги смотрите!

— Мы где?

— Это место насыфается Фотопат! Фон оттута поступала фота!

Луч фонаря протянулся вверх, охватывая широкий колодец, уходивший вверх. Туда же вели металлические трапы, на вид — проржавевшие насквозь.

— Нам тута!

— Я — вперёд, — сказал Харин, ступая по дырчатым ступенькам.