Стар, слишком стар.
И труслив.
– Пайтал и Ахкад следят за мной теперь, наверное, в два раза тщательнее, чем раньше. По заданию Совета.
– Терпеть не могу этих ублюдков. Почему ты до сих пор их не выгнал? – прошипел Хауш.
– Некем было заменить, но теперь поздно заламывать руки, – мрачно отозвался Глеш. – Архонт Шогг утверждает, что они двое раскрыли заговор.
– Это реально?
– Не знаю.
– Кто главарь?
– Неизвестно.
– Можно устроить всем детишкам промывку мозгов. Выявить зачинщиков, наказать, а остальным подчистить память, – предложил Понзес.
– Нет. Не сейчас, по крайней мере.
– Не понимаю.
– Речь идет о проекте в целом. Если мы пойдем на поводу у Совета, мы потеряем все.
– А в противном случае разве нет?
– В противном случае у нас будет время, а значит, и некоторые шансы.
– На что? – пытливо глядя Архонту в глаза, спросил Хауш.
Глеш ударил себя по колену. Если бы он знал! Если бы мог хотя бы в общих чертах описать свое состояние, свои предчувствия, свои мысли!
Понзес терпеливо ждал.
– Семь веков я подчинялся Совету и выполнял все его указания. Я был его членом, но не мог влиять на ситуацию, когда мне что-то не нравилось. Почему? Потому что не входил в большинство. Коддис мог говорить свое веское слово – я же не чета ему. Как мне его не хватает, Хауш. Он бы точно не позволил этим смердящим