– Корабли, я так понимаю, будут закуплены вместе с экипажами? – усмехнулся Соломин.

– Разумеется, – ухмыльнулся Петров. – Мое ведомство уже приступило к их формированию.

– Лихо задумано… Ладно, я в деле. Какую систему вы рекомендуете?

– Карту дай… – Петров дождался, когда над столом развернулось голографическое изображение сектора, извлек из кармана световой карандаш и ткнул им в одну из звезд. – Мы предлагаем тебе атаковать эту систему – удобное положение, приличная промышленность.

– Не хочу.

– То есть как это не хочу? – удивленно поднял глаза Петров.

– А ты скажи мне, чья эта планета?

– Да вроде самостоятельная, вольный мир. У нас там резидент сидит, два дня назад я лично с ним связывался. Если за эти два дня ничего не случилось, то так вольным миром и осталась.

– Да мне плевать, какой она мир. Ты мне скажи – кем она колонизирована? Впрочем, я тебе подскажу – ее колонизировали литовцы.

– И что?

– И то. Напомнить, сколько раз они предавали Россию? А может, вспомнишь, как нашим предкам в середине двадцать первого века пришлось вывозить оттуда русских и ту ничтожную часть литовцев, что не захотела участвовать в учиненной националистами резне? Нет уж, ты как хочешь, а я предпочел бы забросать эту планету гравитационными бомбами, чем вести шваль, что ее населяет, к светлому будущему.

– Окстись, все, о чем ты говоришь, было почти тысячу лет назад.

– И что? У меня из-за этих уродов один из предков там погиб в Первую Отечественную, а второй – во время той самой эвакуации. Хрен я им что-нибудь забуду и прощу. Я, может, и не прав, но хочешь начинать с этой планеты – ищи другого исполнителя.

Петров внимательно посмотрел на Соломина и понял, что переубедить его не удастся. Капитан «Эскалибура» был человеком неглупым и вполне вменяемым, но в некоторых вопросах упирался, как осел. К тому же мстительность его была вполне понятна и оправданна – девиз «никто не забыт, и ничто не забыто» был в Российской империи культивируемым уже много столетий и охватывал все сферы жизни, в том числе и вопросы мести. Проще говоря, кровная месть, де-юре находясь под запретом, де-факто по отношению к жителям других государств была обычаем вполне почетным и уважаемым, и разведчик понял, что упрямый, как трактор, Соломин не отступится от своих слов, даже если это спутает кому-то целую кучу тщательно разработанных планов. Отсюда вывод – недоработка психологов, оценивающих возможное поведение капитана. Подобную реакцию сочли маловероятной, решив, что за годы пиратства Соломин стал более космополитичен. Ошиблись, выходит… А так как пират не состоит официально на службе, то и приказать ему не получится.