– То есть? – Петров остро взглянул на капитана. – Ты понимаешь, что это значит?

– Конечно, понимаю. Это значит, что ты сможешь при необходимости парализовать артиллерию корабля. А если прерыватели будут еще и в энергосистеме, то ты сможешь лишить корабль хода.

– Зачем тебе это?

– А затем, что я не вечен, а тем людям, которых ты мне сейчас даешь, я пока что не могу доверять. Потом, после длительного отсева… может быть… А пока представь себе, что будет, если вдруг на космических трассах окажутся люди без тормозов. И не говори мне, что ты об этом не думал и установить что-либо подобное не планировал. Давай лучше мы будем честны друг с другом, это куда безопаснее.

Петров задумчиво почесал переносицу и кивнул – только что старый знакомый в очередной раз сумел его удивить, в который уже раз за сегодня, и разведчик не знал пока, нравятся ли ему метаморфозы, которые произошли с капитаном за эти годы, или нет. С одной стороны, Соломин остался прежним в главном, с другой… С другой – произошедшие изменения, прошедшие мимо психологов его конторы, настораживали – определенная степень непросчитанной свободы, появившаяся у капитана, делали его реакции, в некоторых случаях, непредсказуемыми. А может, и наоборот – гусар постепенно уходил, а его место, похоже, занимал холодный и расчетливый циник. Впрочем, они, как всегда, играли на одной стороне, и нареканий к капитану пока не было.

Следующие несколько дней стали для капитана Соломина адом. Это ведь только кажется, что модернизировать корабль просто – даже при наличии четко обговоренного плана, квалифицированных кадров, техники и всех необходимых материалов и оборудования всегда возникает куча мелких вопросов, которые необходимо решать по ходу работ. А еще приходилось выступать арбитром между своими специалистами и инженерами верфей, по-разному думающими о том, что и как надо сделать, а иногда и между своими собственными офицерами – ведь каждый из них считал, что его сектор ответственности важнее всех остальных, вместе взятых. Пускай не говорил об этом, но думать-то не запретишь, и иногда это выливалось наружу, мешая всему процессу. Словом, какой там отдых – на сон нормальный времени не хватало.

Однако время шло – и все постепенно начало утрясаться. Сложился наконец пристойный график работ, перестали спорить подчиненные, механизм ремонта завертелся на полную катушку, и в один прекрасный день, к концу третьей недели, Соломин обнаружил вдруг, что делать ему, в общем-то, нечего. Теперь его присутствие было здесь не слишком нужным, и капитан решил воспользоваться моментом для того, чтобы спуститься на планету, – он не бывал здесь очень давно, со времен бесшабашной молодости, и ему было что вспомнить. К тому же он был сейчас, пожалуй, единственным человеком на крейсере, который с момента прибытия не побывал еще на планете. Учитывая же, что корабль с обезьянами, как уже успели прозвать между собой ожидавшееся пополнение, еще не прибыл, можно было позволить себе немного расслабиться.