Пока «Идзумо» совершал маневр и неспешно разгонялся, Соломин пытался вспомнить, что же он, собственно, знает о турках. По всему выходило, что очень немногое – в его образовании явно обнаруживался пробел. Хотя как сказать пробел – маловажному и внимания уделяется мало, это нормально, а Турция и турки были как раз маловажным. Тем, что при нужде сметается с шахматной доски просто для того, чтобы улучшить позицию.

Однако все же капитан добросовестно вспоминал, и вскоре его упорство было вознаграждено. Тренированная память выдала несколько фактов, главным из которых было: турки – враги! Во все времена Россия враждовала с Турцией, и за всю историю отношений было лишь два случая, когда эти страны выступали в союзе. В первый раз это было во времена великого адмирала Ушакова, когда турки в союзе с Россией, Англией и еще какой-то мелюзгой на подхвате приняли участие в пинании французов. Вторая ситуация сложилась в начале двадцатого века, когда только-только образовавшийся Советский Союз оказал серьезную помощь Турции в борьбе с английскими, греческими и прочими оккупантами. Увы, каждый раз это приносило лишь краткосрочные выгоды, союзы оказывались непрочными, и в обоих случаях после этого Турция очень быстро забывала, кто ее спас.

Еще в голову почему-то лезла читанная когда-то книга старинного писателя, Соломин не помнил его фамилии. То ли Нерлин, то ли Херлин – то и другое звучит одинаково неприлично. Капитан читал эту книгу в молодости как юмореску – подумать только, автор той книжонки, историк по образованию, что само по себе не позволяло принимать его всерьез, утверждал, что русские почему-то не имеют права отрывать головы тем, кто рискнул открыть на них свою поганую пасть. И вправду, смешно. Официальная позиция Российской империи, с которой Соломин был полностью согласен, была прямо противоположной и кратко звучала так: «Если вам показалось, что кто-то вам хамит или угрожает, – стреляйте, а потом смотрите, кого вы, собственно, пристрелили». На этом фоне бумагомаратель выглядел, мягко говоря, нелепо. Причина была, однако, простой, как раз ее Соломин помнил. Писаку еще при жизни признали редчайшим экземпляром, сочетающим, казалось, несовместимое – умственную отсталость и манию величия. Жизнь он закончил в дурке, причем тоже глупо – его залюбил до смерти содержащийся там же сексуальный маньяк. Ну а его нетленка, попавшая в руки Соломина, сохранилась только потому, что оказалась в коллекции дяди будущего пирата, немного чокнутого собирателя отпечатанных на бумаге раритетов любой направленности. А сейчас вот всплыла в памяти, прилипчивый бред оказался…