— Угу. — Книжник безмятежно зевнул, продолжая сидеть с закрытыми глазами. — А что было делать? Шиз-то он шиз, да после возникновения у него страстного желания узнать, откуда мы такие загадочные появились, пытки были бы самые настоящие. Кстати, в фильмах такое сплошь и рядом бывает. Один хрен, пришлось бы сочинять что-то, выпутываясь. Только лучше сочинить, пока у тебя все пальцы целы и копчик кувалдой не отмассировали…
— Так ведь рисковал же…
— Не-а… Вот если бы Сфинкс живёхонек был — кранты нам всем. Впрочем, они бы настали уже в тамошнем Колизее. А бодигарды с секьюритями… они ж смелые, пока все перед Молохом на карачках ползают, от боли воют да Сфинкс рядом маячит. Но как только увидели, что бог — никакой не бог, а разодетая шушера, к тому же — конченная тем самым штык-ножом, из рук одного из них принятым… Вот и началась вибрация нервишками. Может, и найдётся в «мутантовке» с ходом времени ещё один лидер, но не сегодня, точно. Нет больше спаянной массы порченых, а есть только оставшаяся без твёрдой руки кодла недовольных. Не удивлюсь, если разброд и массовые беспорядки уже имеют место наличествовать.
— Скорее всего. — Стеклорез жёстко хохотнул. — А с камнерезом у тебя как получилось? Герман, да? Больше ведь некому.
— Знаток, Знаток. — Книжник чуточку печально улыбнулся. — Он просветил о некоторых особенностях физиологии камнерезов в определённые периоды их жизни. Есть у самок одна область, во время течки — самая что ни на есть уязвимая. Но только во время течки! Все прочие дни можно долбиться со всей дури — бесполезно. Вот я и проявил чудеса эрудиции. Жить захочешь, ещё и не так попрыгаешь.
— Ясненько. — Алмаз сдержал зевоту и тряхнул головой. — Если вспомнить изречение нашего общего друга, что с полной отдачей дрыхнет позади, можно действительно решить, что ангел-хранитель у нас один на всех…
— Ясен пень.
— Вот и я про то же. Ты давай не спи: развлекай водителя. А то пока наша красивоглазая выйдет победителем в нелёгкой борьбе с побочными явлениями своего умения…
— Не спится что-то. — На заднем сиденье зашевелился Шатун. — Пока в кабаке стоял, готов был хоть на ушах заснуть. А как только эту
— Сочувствую, — сказал Алмаз. — Учитывая то обстоятельство, что наш маршрут пролегает не в тех краях, где есть источник вечной молодости. Если, конечно, он вообще существует, источник-то…
— Ничего, Сдвиг похороним и — поедем на поиски. Кто против?
— Бензин наш, идеи ваши. Обмозгуем, коллега, — встрял в разговор Книжник. — Ты лучше скажи, что тебя вынудило на арене слезу ронять, не стесняясь такого скопления общественности…