— А что вообще было-то? Ну твой спектакль. Я так и не понял.
— Потом расскажу, если из города уберёмся. И предупреждаю сразу: пока Лихо в полном неведении наших проблем, командую я.
— Ладно, потерплю тебя в главнокомандующих… Что за загвоздочка? — колись, книгочей…
— Да дел — на один чих… Правда, насквозь отвратительный.
Глава девятнадцатая
Глава девятнадцатая
«Горыныч» медленно ехал по Красноярску. Коммунальный мост и идущая параллельно «железке» Семафорная улица остались позади. Внедорожник вырулил на трассу «М53», ведущую к выезду из города.
— Сиди, первая леди местного зоопарка. — Книжник глянул в зеркало заднего вида и веско похлопал ладонью по рукоятке «беретты», реквизированной у одного из мутантов. — Как изящно изъясняются герои боевиков с ограниченным бюджетом: «Если что, то первая пуля — тебе». Несмотря на то что из-за твоих поганых амбиций в копилку моего жизненного опыта упали не самые приятные впечатления, жить тебя оставим. Условие ты знаешь: мы из города — ты из машины. Сиди, маячь внешностью… Немного осталось.
— Слышал я о пупсиках на капоте. — Алмаз бросил быстрый взгляд на край капота. — Врубаюсь, конечно, что у нас никоим образом не свадебный кортеж… Но всё равно — какой-то чересчур чернущий юмор получается.
Голова Молоха, наскоро закреплённая на крышке капота со стороны бампера, уже
— А нет тут никакого юмора, цвета помыслов бывшего предводителя ни — фига — не — дворянства. — Книжник кивнул на нелепо и страшно выглядящий
— Ублюдок, — выдохнула рыжая. — Откуда вы взялись-то…
— Неважно, откуда мы взялись. — Книжник поправил очочки, печально ухмыльнулся. — Главное, что ехали мы себе, никого огорчать не собирались. За проезд заплатив по вашему грабительскому прейскуранту… А тут — ты с оскорблённой гордостью. Остановили нас, притеснять взялись — что было сил; что, в данное время тебе легче стало? Тем паче что во Владимире Лихо была права по всем пунктам. Ехала бы ты себе в «Дискавери», мечтала о мировой революции и своей выдающейся роли в этом знаменательном событии. Ох, дура…
Виктория зло выдохнула, но промолчала. Она сидела рядом с Шатуном, пристёгнутая найденными в «Лендровере» наручниками к поясному ремню громилы. На запястьях Шатуна они сходились еле-еле, и он плюнул на такой расклад, найдя другой выход из ситуации. Бессознательная Лихо лежала в багажном отделении на шёлковых шторах, оборванных очкариком с ресторанного карниза.