— Совершенно верно, — кивнул Кордазян, глядя на Лабура сквозь стекло шлема своими неподвижно-голубыми глазами. — Миллионы «но». И так тянет попробовать: «а вдруг?…» Не правда ли?

— Ты псих.

Егор тяжело выдохнул и вернулся к работе.

Кордазян чуть заметно пожал плечами, отвернулся и принялся уверенно ковыряться в магнитной катушке так, что Лабуру осталась видна лишь его спина и движущиеся локти на фоне заиндевевшего обзорного стекла.

После минуты тишины Егор услышал в наушниках тихий голос напарника:

— А теперь на секунду представь, что у Иксов уже есть такое оружие. Я ни в коей мере не утверждаю. Лишь трезво прогнозирую ситуацию.

Лабур промолчал.

— А вообще мне кажется, — после небольшой заминки сказал Кордазян, — мы ведем все эти дурацкие разговоры, вроде как чтобы о предстоящей смерти не думать. Не считаешь?

Лабур вновь не ответил. Он запустил реактор, и стало слышно негромкое воркование в резервуарах охлаждения. Собрался включить общее освещение и приступить к инсталляции программ на бортовой компьютер.

— Погоди, не включай свет, — остановил его Кордазян, прикрывая рукавом зеленоватое сияние, исходившее от светостержня. — Глянь-ка. Когда еще такую красоту увидишь…

Егор обернулся.

Зрелище было и впрямь масштабным, завораживающим. Комета уже приблизилась настолько, что можно было невооруженным глазом разглядеть светло-серое ядро, похожее по форме на гигантскую запятую. Солнечные и космические лучи разогревали его пока не очень сильно, и поэтому хвост только-только появлялся в кильватере несущегося небесного тела. Подсвеченные сбоку частички льда, растянувшиеся на многие тысячи километров, напоминали серебристую змейку.

Вблизи Кила оказалась даже изящнее, чем можно было себе представить. Очутившись здесь, совсем рядом, и созерцая неземное мерцание кометы, невольно замирало сердце, и хотелось думать о тех бесконечных просторах, через которые ей пришлось пролететь. Думать о месте, занимаемом крошечными человеческими цивилизациями в межзвездных безднах.

Что-то шевельнулось в душе Егора. Какое-то странное чувство, всплывшее из прошлого и повисшее незримым пятном в невесомости темной рубки истребителя. Это было что-то из детства или юности. Что-то захватывающее сердце и разум, как призрачный свет Килы.

Ему вспомнилась вдруг первая встреча с Верой. Перрон провинциального вокзала, поезд, прибывающий из столицы, он – в форме курсанта летного училища, и она – в белой блузке и брюках, которые совсем не сочетались со спортивной сумкой.

Ему вспомнились ее глаза в тот момент. Чистые, ждущие какого-то крошечного чуда…