Егор отключил компенсаторы и почувствовал, как короткая тошнота невесомости подступила к горлу.

— Это еще зачем? — удивился Кордазян.

— За пивом.

— Слушай, командир я…

Лабур резко и сильно ударил напарника в нос кулаком – благо пилотские кресла стояли близко друг к другу. Голова Кордазяна мотнулась, и он отключился.

В космосе продолжала разворачиваться драма двух жестоких цивилизаций, столкнувшихся на территории под названием «жизнь». Неуклюже закладывал вираж какой-то линкор Иксов, в панике мельтешили искорки истребителей, распадались стройные ряды транспортов, корветов, фрегаты выжимали из своих маршевых все соки…

Егор активировал гравитонный двигатель своей машины.

По корпусу корабля прошла дрожь.

Тело мотнуло в кресле от небольшой перегрузки – ведь компенсаторы были отключены, чтобы вся энергия могла в нужный момент поступить на главный движок. Бортовая биометрическая система тут же предупреждающе просигналила о недопустимых действиях, которые могут быть опасны для здоровья и жизни экипажа.

Уверенными движениями пальцев Лабур перевел дальнюю связь на открытую транссолярную частоту и оглянулся на Кордазяна. Тот начал приходить в себя, хлюпая кровавыми соплями и часто моргая. Этого еще не хватало!.. Егор быстро всадил ему инъектор с седативином в запястье и впрыснул сильную дозу.

В рубке прогудел сигнал готовности к скорой разрядке «сот».

Лабур включил дальний коннект и проговорил в эфир на общей, нейтральной частоте Иксов и Игреков:

— Говорит разжалованный капитан второго ранга СКВП России Егор Лабур. — В горле засвербело. Он кашлянул и продолжил: – Я обращаюсь ко всем, кто меня слышит. Ко всем…

Кордазян ошалело смотрел на него неподвижно-голубыми глазами убийцы, продолжая беспомощно хлюпать носом. Конечности его не слушались, в голове взрывались цветные искры: седативин уже действовал.

— Миром правит страх, — сказал Егор, включая гравитонник на малую мощность. Спинка кресла будто ударила сзади от возникшего ускорения. — Всеми нами правит страх. Не любовь, не дружба, не политики и не учителя. Страх. А мы слуги. Клерки. Слуги самой большой системы под ханжеским названием «человечество», которой правит страх. Только посмотрите, какие разные полюсы этого всепоглощающего чувства существуют: страх перед пьяной шпаной в подъезде и страх перед гибелью двух населенных звездных систем. А теперь внимательно послушайте свое сердце, и вы поймете, что он одинаков.

Егор добавил мощности на маршевый, и Кордазян застонал.

«Говорит Леонид Тишин…» – донеслось из динамика.

— Помолчите, — устало сказал Лабур, вырубая прием. — Вы уже сделали свое дело. Позвольте мне сделать свое.