Звякнул сигнал минутной готовности к сотовому удару. Фокусирующие зоны «Надиров-G» уже не просто мерцали лиловым маревом предстоящего пространственного коллапса – они дрожали в дисторционных волнах, выгибающих корпуса «сот», словно пластилиновые фигурки.

По корпусу истребителя пробежала рябь, которую можно было почувствовать каждым нервом. Запахло озоном и плавленой пластмассой.

— И знаете, что пугает лично меня больше всего? — крикнул Лабур в эфир, ощущая, как мерзко покалывает кончики пальцев. — Вы считаете себя хорошими. Способными открещиваться своей якобы хорошей натурой от плохих целей, которыми полнится вся ваша жизнь. А я – просто плохой человек. И не скрываю этого… — Егор еще немного увеличил тягу. В позвоночнике несколько раз хрустнуло. — Я обыкновенный плохой человек, слышите?

Лабур с трудом вздохнул и обессиленно умолк.

На соседнем кресле дернулся Кордазян. Он с трудом разлепил пересохшие губы и прохрипел:

— Зачем?

«Сот» уже не было видно за лиловой завесой.

Истребитель трещал по швам. Воздух в рубке стал настолько озонирован, что дышать приходилось ртом, чтобы не отключиться от тошноты. Казалось, сам вакуум за обшивкой недоумевает: как над ним собираются поглумиться.

— Я хочу хотя бы раз сделать что-то по-настоящему хорошее.

Экраны на приборной панели пошли рябью.

Егор с трудом протянул руку и врубил гравитонник на полную.

В глазах потемнело. Он уже испытывал это чувство, когда завершал нелепую дуэль с Баюсовым.

Но теперь все было чуточку иначе…

«Хамелеон-12» под литерой «Е» рванулся так, что трос едва выдержал. Истребитель на глазах у сотен тысяч наблюдателей выворачивал конструкцию «сот» фронтальной частью в пустое от любых кораблей пространство. В сторону от всех на свете хороших людей.

Тишин безмолвно уронил на грудь голову с копной седых волос.

Рух просто стоял и смотрел, как на радарах меняется вектор атаки.

Кордазян уже умер от чудовищного ускорения…

Двенадцать «Надиров-G» разрядили невероятное количество энергии, накопленной в них для разрушения. Лиловая вспышка ослепила на мгновение всех даже сквозь надежные трехслойные борта кораблей. Космос изогнулся от боли, разрезанный гравитонной волной, словно скальпелем. В радиусе трех световых секунд вышибло всю электронику. Мощнейшую в истории обитаемых миров гравитонную вспышку зафиксировали на всех обсерваториях, а с Марса ее было видно невооруженным глазом…

Волна оказалась даже сильнее, чем ожидалось.

Но она ударила в пустоту.