Поскольку народу предоставлялась возможность сказать, на этот раз не было ни музыки, ни пения. Священники, адепты культа Сияния, на этот раз присутствовали молчаливо. И терпеливо ожидающих на площади и проспекте людей самое меньшее десяток раз спросили, действительно ли они желают того, о чём заявили. Каждый раз в ответ следовало всё более яростное и восторженное «Да!». Юная девушка, дочь кого-то из крупных арранархских чиновников, наконец приняла из рук Дьюргама драгоценность, символ верховной куриальной власти, и, грациозно покачивая бёдрами, понесла его вдоль ряда людей, облачённых в ослепительно-лазурные мантии.

Я ждал спокойно, очень спокойно. Ни в душе, ни в сердце ничего не шелохнулось, даже на мгновение. В отличие от прошлого раза мне было уже абсолютно точно известно, что сейчас произойдёт, и я до деталей знал, чем займусь сразу после вступления в должность. Это лишало возможности увлечься и прочувствовать нотку новизны в новом приключении.

Фигуристая красотка остановилась рядом со мной. Она хорошо играла свою роль, но её страх перед кейтахом был настолько велик, что бросалось в глаза — девушка скорее уж согласится публично раздеться, чем прикоснётся хотя бы к моей одежде. Да и разве кто-нибудь принуждает её со мной обниматься? Нет. В принципе, её опаска была разумной, я отлично понимал это. Поэтому не обиделся. Выслушал всё, что было мне сказано, и, поклонившись, отправился в центр группы куриалов — туда, где стоял всего однажды, два года назад, когда получил статус обычного куриала. Теперь мне снова нужно было оказаться в центре событий, наравне с Дьюргамом, которому совсем ненадолго вернули его цепь — главными участниками церемонии.

В прежние времена преемник куриального главы преклонял перед своим предшественником колени. Потом эта традиция была отменена, но когда я предложил её возродить, встретил только одобрение. Кербал активно поддержал меня, сказав, что продемонстрированные смирение и уважение будут оценены большинством куриалов, и многие из тех, кто не одобрял меня, смирятся с моим главенством. Судя по реакции, которую я встретил теперь, он был абсолютно прав.

Тем более, что никто не требовал, чтоб я долго пребывал в унизительном и неудобном положении. По сути, мне пришлось лишь коснуться коленом камня, а клятву я приносил, уже крепко стоя на обеих ногах. Клятва была древней, а потому довольно короткой и простой, даже я, с моим посредственным знанием старинного церемонного наречия, справился с нею, не вызвав обильных улыбок на лицах. И склонился ещё раз, чтоб старику было удобнее возложить мне на плечи узорную цепь. Символично, кстати, особенно если учесть, насколько она тяжёлая. Сгодится как символ новых обязанностей.