Я почти не слушал то, что мне говорили — пару раз священнослужителю даже пришлось повторить вопрос, но к этому отнеслись на удивление лояльно. Не воспринимал криков — голоса горожан, переживавших моё возвышение, звучали, словно равномерный и бессмысленный гул пчелиного улья. Не видел лиц, все они сливались в одно бесстрастное лицо, которое перекрывала фигура Дьюргама и его сосредоточённый взгляд без тени озлобления, ненависти, ярости. Старик держал слово и, похоже, понимал ситуацию так, что я подчёркнуто держу своё. Мой поклон, наверное, был в его глазах чем-то вроде одного из доказательств. Жестом согласия.

Положим, так и есть. Зачем мне его обманывать?

Однако дело сделано. В нынешней ситуации уже очевидно, что, каков бы ни был наш с ним договор, разогнулся я уже полноправным властителем этого магического мира, и тяжёлое украшение на плечах было свидетельством этого и залогом. Да, собратья-куриалы смотрят на меня насторожённо, многие — с откровенным неприятием. Да, у меня теперь есть советник, к чьим словам придётся прислушиваться. Да, изменчивая толпа может перестать столь яро меня поддерживать.

Но всё-таки теперь у меня на ладони — весь Мониль.

Исход, о котором я не мог и мечтать…

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Оказалось, что в церемонном, холодном и чрезмерно огромном особняке, который теперь полагался мне как главе Курии, имеются вполне уютные уголки. Одну из самых милых комнатушек я пока и занял — Нелевер привела её в порядок за считанные часы и сумела устроить меня и моих людей с беспримерным удобством. Из официального кабинета пока вывозили документы, освобождали место для моих вещей и моих людей, поэтому под временный кабинет сгодилась первая же более или менее подходящая просторная комната.

Оно было действительно огромно — это церемонное обиталище высшей власти Мониля. А за его стенами восторженно бурлил Хиддалоу. Люди праздновали моё вступление в должность и свою победу, одержанную по законам родного мира. Свой триумф над теми, на кого обычно смотрят снизу вверх и лишь надеются на их благосклонность.

Я прислушивался к звукам веселья с двойственными чувствами. С одной стороны, их ликование — моё ликование, ведь причина радоваться у нас одна. С другой — чересчур распалившаяся в своих радостных ожиданиях толпа скорее столкнётся с разочарованием. Это ударит по мне.

Пожалуй, сейчас мне больше всего требуется мудрый совет. Причём честный. Его могу получить только от своих самых преданных сторонников.

Все мои ученики и помощники, которые не успели к церемонии вручения символа власти, приехали в Арранарх теперь. Прибыл и Кербал с целой толпой помощников (которые пока остались в городе, за стенами особняка и глаза не мозолили). Их всех я был очень рад собрать вместе — и просто увидеть, и чтоб обстоятельно обсудить ситуацию. Уж Леониду-то и Дмитрию будет что мне сказать. И Кербалу тоже. Или как?