— Опять вы со своей мистической чушью! Ладно, я постараюсь что-нибудь выжать по коммуникационному кабелю из старого доброго «Белого кита»…

— Ну а я, как Иван-дурак перед избушкой Бабы-яги, попрошу. И посмотрим, кто справится первым!

Пока Терен лихорадочно изучал дополнительные технические возможности транспортного робота, Растов громко и внятно попросил Лабиринт показать им, что творится наверху. «Сигурд» перевел.

Тридцать секунд ничего не происходило.

А потом произошло сразу все.

Перед глазами Растова с противным потрескиванием развернулась эфемерная простыня голографического экрана. На него сводилось изображение от многих камер.

Но, в отличие от привычного человеку разбиения пространства экрана на квадраты или прямоугольники, экран Стального Лабиринта был зонирован овалами, которые то увеличивались, то уменьшались.

Растов подумал, что наверняка ведь величина конкретного овала зависит от интенсивности действия в нем… Ну или важности, которую приписывает данному событию искусственный интеллект сооружения.

Цвета изображения казались более-менее привычными для человеческого глаза. Разве что спектр был чуточку смещен в сторону оранжевого, а белый цвет был откалиброван в бледно-лимонный.

— Ч-черт, Растов, а ведь вам и впрямь удалось! Искренне, хотя и крайне неохотно, признаю свою ошибку и извиняюсь за недоверие! — воскликнул Терен, завороженно глядя на экран с живыми овалами. — Мои успехи значительно скромнее и ограничиваются установлением связи с вашей ротой.

— С моей ротой? С моей? Ух ты! — Обрадовался Растов. — Дорогой профессор, это же прекрасно! Давайте их скорее сюда, этих бармалеев!

Терен послушно передал Растову наушники с радиоинтерфейсом. Из них изливался хаос войны — разрывающий душу, громовой.

— …Здесь Лунин, здесь Лунин… Вызываю второй взвод! До двадцати коробок на левом фланге!

Лунину на удивление четко и быстро ответил Ченцов:

— Вас понял, цели вижу. Разрешите открыть огонь?

— Конечно, открывай! Чего ждать!

В радиообмен вклинился кто-то третий, которого Растов, к стыду своему, не узнал.

— Еще летят! Еще! Новые плазмоиды! Сдалась же им эта стальная калоша!

При упоминании плазмоидов глаза Растова забегали по толчее овалов на инопланетном экране.