Сверху упала тень. Дрова и угли полетели в стороны. Повалил дым. Люди закричали и попятились назад, сбивая искры с одежды. Сомпас не мог отвести глаз от Оураса, лежавшего спиной на горящих дровах, изувеченного и окровавленного.

Лошади с диким ржанием метались под деревьями, словно тени, пляшущие на фоне черной тьмы. Агнарас выкрикивал приказы…

Но она уже спрыгнула в самую середину, как брошенная веревка.

Сомпас успел лишь отступить. У него не было выбора…

Капитан упал первым. Он рухнул на колени, отчаянно закашлялся, словно в горле у него застряла куриная кость. За ним свалились еще двое, зажимая блестящие черные раны. Она двигалась так быстро, что Сомпас едва видел ее длинный меч.

Светлые волосы метались во тьме, как шелк, белое лицо казалось невероятно красивым. И генерал понял, что знает ее… Женщина князя Атритау! Та, чей труп повесили вместе с ним в Карасканде.

Она спрыгнула с того дерева.

Кидрухили пятились от нее. Она преследовала их и рассекала им глотки клинком, как режут апельсины. Сбоку из мрака с ревом выскочил огромный скюльвенд, принялся рубить кидрухилей длинным мечом. Люди падали, истекая кровью.

И все кончилось. Крики потонули в крови.

Обнаженный до пояса, мокрый от пота скюльвенд повернулся к Сомпасу и плюнул. Он был весь в шрамах и порезах, которые скоро станут шрамами. Несмотря на свое могучее телосложение, он казался тощим, как пугало, словно ему недоставало не только пищи. Глаза его мрачно сверкали из-под нахмуренных бровей.

Широко расставив ноги, скюльвенд остановился перед Сомпасом. Пока прекрасная женщина кружила поблизости, из мрака на свет костра выскочила третья фигура. Она появилась из тьмы и приземлилась на корточки слева от скюльвенда. Этого человека Сомпас не знал.

Нансурского генерала пробрала дрожь, и он порадовался, что недавно облегчился. Он даже не успел вынуть меч из ножен.

– Она видела, как ты убил того человека, – сказал скюльвенд, размазывая кровь по щеке. – Теперь она хочет трахаться.

Теплая рука скользнула по затылку генерала, прижалась к щеке.

В ту ночь Биакси Сомпас узнал, что для всего есть правила, в том числе и для того, что может или не может случиться с его собственным телом. И эти правила – самые священные.

Один раз, между всех этих криков и сплетений, он представил себе, как горят в огне его жена и дети.

Но только раз.