Литейный встретил его шумом машин. Клюев рассеянно огляделся и пошёл к углу улицы Воинова, там он подождал, пока не загорится зелёный сигнал светофора, и двинулся в сторону набережной. Опять не повезло, с досадой размышлял он. Если даже в архиве Управления КГБ не осталось фотографий, выходит, это неспроста. Чувствуется рука неуловимого папы, а не просто помешательство здешних контрразведчиков на запредельной секретности. Но даже у гениев случаются проколы. Не мог же родитель предусмотреть абсолютно всё. Где-то же обязательно должен сохраниться хотя бы один маленький кусочек фотобумаги с изображением отца. Только вот где? О каких документах папа вспомнил бы в последнюю очередь? Макс вызвал из памяти биографию Реутова А. Н. и стал последовательно перебирать этапы его жизни. Детство в Волхове, школа, получение паспорта. Стоп. На паспорте обязательно должна быть фотография, иначе он недействителен. Где хранится бланк до его вручения счастливому обладателю. Правильно, в паспортном столе. Нет, с сожалением ответил Клюев сам себе. Паспорт — слишком серьёзный документ. Наверняка родитель предусмотрел какую-нибудь каверзу. Что ещё остаётся? Поступление в университет. К биографии и анкете обязательно прикладываются две фотографии. Мог отец забыть о таком незначительном эпизоде. Разумеется, мог, хотя не факт. Но зато шанс. Пусть и мизерный.

Макс немного воспрял духом Я прямо с набережной прыгнул в тот день и час, когда папа-конспиратор подал документы на физический факультет. Вернее, он выбрал момент перед сдачей первого экзамена. Анкета без фотографии тоже ведь недействительна. С привычным уже удостоверением КГБ, только выписанным значительно раньше предыдущего, он явился к председателю приёмной комиссии. Сотрудникам органов вопросы задавать не положено. Они сами их задают. Это известно всем.

— Майор Клюев из Управления госбезопасности, — представился он высокому, начавшему седеть мужчине, на столе которого, заваленном кипами абитуриентских надежд, красовалась соответствующая табличка. — Мне надо просмотреть анкеты поступающих на физический факультет.

Мужчина молча оглядел стол и так же молча подвинул Максу внушительную пачку бумаг.

— Изучайте, — спокойно произнёс он. — Раз надо, значит, надо.

Всё верно. К заполненным самыми разными почерками листам канцелярскими скрепками были пришпилены фотографии. Боясь спугнуть удачу, экс-пилот начал осторожно перебирать стопку. Анкеты Реутова в ней не оказалось. Хмурясь и кусая нижнюю губу, Клюев нервно подровнял бумаги и стал смотреть снова, теперь уже откладывая каждый лист в сторону и более внимательно вчитываясь не только в фамилии, но и в имена с отчествами. Женские он, естественно, пропускал. Макс знал, что ошибиться он не мог — в компьютерном файле совершенно точно значился год поступления. Он уже перелопатил большую часть анкет, когда наткнулся на знакомое словосочетание — Александр Наумович, вот только фамилия оказалась другой — Захаров, да канцелярская скрепка ничего не прижимала к исписанному листу. Экс-пилот машинально протянул к ней пальцы, ухватил за гладкий верхний изгиб и почувствовал, что к обратной стороне бумаги всё-таки пришпилен тонкий прямоугольничек. Клюев резко перевернул анкету. Да, это была фотография. Вероятно, секретарша в спешке прицепила её не так, как положено. И одного взгляда на эту фотографию Максу оказалось достаточно, чтобы испытать сильнейшее потрясение.