Прекрасный день, чтобы выйти на воздух.

Потом он раскашлялся. Персиковый морок расползался из головы, возвращая сознанию ясность и четкость мира. Мира, который оказался совсем не таким, каким он виделся в течение этих шести недель.

– Кто ему платил? – отперхав, просипел аль-Мамун.

– Это длинная история, – тихо ответил Тарик.

– Где он? Где ибн Шуман?

– Сбежал.

– Зирар?

– Сбежал.

– Зухайр?

Нерегиль не ответил.

Аль-Мамун повернулся к нему. Тарик молча покачал головой. И показал куда-то в сторону ограды. Сначала Абдаллах не понял. Потом разглядел длинный сверток, лежавший в тени высокого дувала. На старом истертом ковре проступили бурые пятна. Кровь.

– Мы нашли его мертвым в передней комнате, – мурлыкнуло под ногами.

Это пришел черный кот-джинн.

– Остальные?

– Сбежали.

– Куда? К кому? И кто платил ибн Шуману?

Тарик, скрипя половицами, медленно вышел на террасу и остановился в шаге впереди. Потом чуть повернулся и покосился на Абдаллаха большим серым глазом.

– Так кто? – свирепо поинтересовался аль-Мамун. – Тахир?

– Такое… возможно.

– Так ты не знаешь?! – вскипел Абдаллах. – А кто подослал убийц? Это ты знаешь?! Где была разведка? Где этот наглый аураннский котяра? Где Меамори?!