Она рухнула рядом на колени, приникла пальцами к шее, а ухом к груди и уже через несколько секунд обескураженно решила, что замертво можно употребить без «можно даже сказать». Пульса не было. Рута в панике приступила к реанимационным приёмам, однако ни массаж сердца, ни искусственное дыхание не помогли…

Уже без надежды продолжая бить кулаком в грудь Крайту, она обратила внимание на запястья и тыльные стороны его ладоней. Кожа покрылась чёрными ломаными линиями, из них складывался узор в форме паутины… Вдруг эти нити начали бледнеть, мужчина конвульсивно содрогнулся, хватанул воздух разверстым ртом, и – вновь забилось его сердце!

– Живо-ой… – выдохнула Рута.

– Живой, конечно. – Крайт открыл глаза и недоумённо взглянул на неё. Взгляд был ясный, никакой мутности, характерной для человека, только что распластавшегося без сознания и признаков жизни. – А что случилось? Почему я лежу на земле?

– Ты ничего не помнишь. – Это был даже не вопрос. Ничего более умного, чем констатировать очевидное, Рута не смогла сделать.

– Что я должен помнить? Тебе позвонили, я подождал, пока поговоришь… – пробормотал он. – И вдруг лежу на земле.

Рута обладала не только зонной чуйкой. Ещё ей было дано распознавать ложь. Обычно она буквально кожей ощущала, лжёт человек или нет. И, как правило, не ошибалась. В этот раз ощущения уверяли, что Крайт сказал правду…

Пока длилась дорога к обиталищу Фершала, приступов беспамятства и неконтролируемой агрессии больше не случалось. Но радоваться было нечему – Крайта как подменили, он слабел прямо на глазах: вены, ногти, радужная оболочка глаз чернели, из носа и ушей периодически сочилась кровь, температура тела скакала, то кидая в озноб, то зверски лихорадя…

Мужчина ужасно сдал, практически не переставал сопеть и кашлять. Но хуже всего становилось, когда он отхаркивал чёрную маслянистую жидкость.

Последний отрезок пути Рута фактически тащила Крайта на себе; его ноги отказывались двигаться, их то сводили судороги, то сковывало онемение.

Но всё же удача не оставила Руту, и добраться удалось раньше, чем он окончательно вырубился…

– Твоя мать скромно умолчала, что он, – Фершал, выглядывающий через окошко, сверлил взглядом изнемогающего Крайта, – почти что труп.

Морщинистая физиономия старика выглядела ужасно недовольной, будто ему подсунули гнильё вместо обещанного свежачка.

– Ему стало худо уже по дороге, – объяснила девушка.

Фершал посмотрел вверх, помолчал, думая о чём-то своём, и, видимо, согласившись со своими же соображениями, кивнул.

– Может, наконец впустишь нас? – со злостью спросила Рута. Ей-то без разницы, но начинался дождь, и вдобавок ко всем невзгодам Крайту не стоило ещё и вымокать. Хотя ему, обессиленно застывшему на влажной глине под ногами Руты, похоже, уже просто всё равно. Он выпустил нить реальности и впал в прострацию.