За перегородкой темнели сложенные из камня и прихваченные решеткой ниши, три – с одной стороны, две – с другой. Для зверинца, думается, не совсем подходяще, а вот для Дианы Зоэль – вполне.

– Спускайтесь, – выглянул из подвала я.

– За мной, – скомандовал жандармам Сагадеев.

Наручники на Диану все-таки надели. Она вошла внутрь с кривой улыбкой на лице, и непонятно было, то ли сама, то ли сосредоточенный Штальброк довел ее до стола. Один из жандармов подставил женщине кривой стул, но та осталась стоять.

– Что, мальчики, – хрипло произнесла она, – шестеро на одну?

– Не обольщайтесь, сударыня.

Сагадеев прошел к нишам, подергал прутья.

Я перехватил взгляд Тимакова, обращенный на шпионку, – взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Георгий…

Тимаков посмотрел на меня и занялся глиняными человечками.

– Так, вот сюда, – показал обер-полицмейстер на среднюю нишу. – Здесь, кажется, и топчан, и отхожее место.

– Сволочи!

Диана кинулась на одного из жандармов, но сопротивление ее было недолгим. В результате волосы растрепались, коротенький сюртучок потерял пуговицу, а щека расцвела красным от нечаянного удара жандармским плечом.

– Ритольди-то – ха-ха! – уже в Благодати вашей! – выкрикнула она.

– Еще слово, – подступил к ней я, – и я сделаю вас временно немой.

– Капитан, эй, капитан, – обернулась Диана к Тимакову, – что ж ты не подстрелил-то красавчика? Тебе ж сказано было.

Грохнулся на пол и разлетелся на осколки один из глиняных человечков.

– Промахнулся, – бросил через плечо Тимаков и вышел из подвала вон.

Я запер шпионку в нише, Сагадеев оставил одного жандарма сторожем, а второго послал за одеялами и едой.

– Пусть приглядывают, – сказал он мне. – Мало ли.