Лена не выдержала. Схватила за руку плачущего Витьку и поволокла его в зал, туда, где гнилое мясо и полчища мух, но все равно легче дышать, чем в подсобке. Посадила Витьку на колени, зажала ему ладонями уши.
Серый что-то кричал. Кажется, по-русски.
Отец смеялся.
Потом стало тихо.
Егор вышел, на ходу прикуривая сигарету. Уселся на пол рядом с Леной. Втянул едкий дым. Руки по локоть были в белой слизи.
– Зачем? – прошептала Лена.
– А они нас жалеют? – спокойно спросил Егор. – Мы для них – забавные зверушки, вроде того. А зверушки кусаются.
– Они же даже сдачи дать не могли! – яростно всхлипнул Витька. – Это – подло!
Отец повернулся к нему. Лена словно в первый раз увидела, какие у него глаза – холодные, льдистые.
– Это – жизнь, – грязный палец стряхнул пепел. – Идем… пацифисты.
6
6
Эта квартира была похожа на предыдущую. Скорее всего, там были обои другого цвета, может быть – больше комнат, но разве это было важно?
Она была такой же пустой. Брошенной. Неживой.
Как и все в этом несчастном городке.
Витька уснул не сразу. Даже во сне он продолжал всхлипывать.
Лена сидела в кресле и бездумно нажимала кнопки на пульте от телевизора. Экран оставался черным. Но так было спокойнее.
Цифра «6» – полустершаяся, почти незаметная в темноте. Напротив – единица, криво подрисованная замазкой.