– Осторожнее! – отец подхватил амулет у самой земли.

– Кем они были? – только и спросила Лена.

– Слабыми, – по лицу Егора словно тень пробежала. – Здоровыми, наглыми, молодыми. Но слабыми. А ведь у них был шанс спастись. У каждого из них! Но они не захотели. Или не смогли, что, в общем, одно и то же.

– Так ты убийца, значит? – хрипло спросил Витька.

– Можно и так сказать, – Егор потрепал Витьку по щеке. – Но ты не бойся, старик. Тебе и Леночке я никогда…

Он с изумлением уставился на прокушенную ладонь.

– Не трогай меня! – заорал Витька. – Слышишь, ты?

Он выругался – грязно, неумело, сквозь слезы. И побежал к домику.

– Витя? – Егор растерянно заморгал. – Старик, ты чего?

Дверь с треском ударилась об косяк.

– Он маленький, – нахмурился Егор. – Леночка, доча, но ты ведь – понимаешь?

Она замерла. Зажмурилась, затаила дыхание – в напрасной попытке спрятаться, оказаться далеко отсюда, хоть на секунду…

– Это нелегко принять, – отец вздохнул. – Просто сейчас самое время для откровенности. Ты не бойся, сейчас, если что, у меня с законом все в порядке. Они ведь так и не смогли ничего найти! Продержали меня почти год, дебилы, но так и не насобирали улик на сто пятую. Но им же план надо выполнять, так что закрыли на семь лет по сто одиннадцатой – причинение тяжкого вреда здоровью. Был там один в тюрьме… Сам напросился.

Лена всхлипнула.

– Доча, ты ведь меня понимаешь?.. Неужели тебе самой никогда не хотелось почувствовать себя сильной? Той, кто вправе решать?

Он с надеждой поднял глаза.

– Нет!

Кто-то другой прокричал это. Кто-то другой, не она – пусть и ее голосом. А она, жалкая бессильная дура, только и могла, что реветь в три ручья и остервенело мотать головой.

Его улыбка погасла. Он опустился на траву. Криво усмехнулся:

– Ах, ну конечно. Нет. Я же для вас всегда плохой, что бы я ни делал. Я вам рассказал. Никому не рассказывал – а вам… А вы такие же трусливые слабаки, как ваша мамочка. Знаете что? Да пошли вы!