— Ла-а-а-арка!

— Бабке привет передай, бесстыдница, — проворчал почтальон.

Велосипед скрипнул под ним и зашелестел прочь.

Голоса, что вились вокруг Тани плотным мучительным роем, словно отступили. Вышли за околицу бабушка и дядя Юра, папа прошел в комнату широким и сердитым шагом. Скрипнула панцирная сетка кровати — это мама упала на постель, зарывшись лицом в подушку, как всегда делала, когда они с папой ругались. Смолкли сытые птенцы под стрехой. Унялась тетка.

Только тихий всхлип остался, превратившись в хриплое тяжелое дыхание.

Таня выбралась из-под вешалки, прислушалась — попыталась просунуть голову в продух. Отверстие оказалось слишком маленьким, чтобы пролезть, но достаточным, чтобы понять: плакали там, под полом, в большой яме, где хранили картошку.

Таня побежала на кухню, изо всех сил потянула за кольцо на крышке подпола, но та не поддалась. Таня дергала и дергала, пока на пальцах не осталась синяя, пахнущая железом складка.

— Не трогай, бестолочь. Еще свалишься, а мне шею намылят, что не уследила. — Голос Лариски раздался над самым ухом.

Подлая дылда сняла свои ботинки, иначе Таня услышала бы ее и не испугалась. Она и сейчас вскрикнула только потому, что Лариса застала ее врасплох.

— Они ругаются сутками, а я должна тебе сопли вытирать, — фыркнула Лара. — Хочешь, я тебя в подполе закрою? Посмотрим, как скоро семейка хватится…

«Там плачет кто-то», — хотела сказать Таня, но голос застрял в горле, как цыпленок в сетке, которой бабушка закрывает клубнику от ворон, забарахтался, забился, превратившись в испуганный писк.

— Да не боись, мелюзга, нужна ты мне как козе гитара. Но если будешь под ногами путаться, точно в погребе запру.

Лариса скрылась за занавеской у печи. Таня выглянула, проверяя, не спряталась ли сестра поблизости, не караулит ли, чтобы снова напугать. Потом легла на пол, прижав ухо к доскам пола.

Внизу уже не плакали — тяжело, с прерывистым свистом и шелестом кто-то тянул в легкие воздух и никак не мог вдохнуть.

Таня бросилась на двор. Пролезла под дедушкин велосипед, едва не порвав платье, протиснулась между жердями козьего загона и очутилась под лестницей, а оттуда, изгваздавшись пылью, землей и паутиной, нырнула в круглый лаз, ведущий в подпол. Раньше лаз был меньше, но в прошлом году какой-то чужой кот застрял в нем, спасаясь от Ирины Викторовны, бушевавшей в подполье, — она разбирала проросшую картошку. Кота вытащили, но дядя Юра сгоряча выломил и прижавшую его доску, так что теперь потайной ход в стене был достаточно широк не только для приблудных кошек, но и для Тани.