— Пошли.

— Оставьте меня, — слабо сказал тот. — Вы же видите… я не могу идти.

— Черта с два! — Борис подставил плечо и, подхватив Завадского, повел его к деревьям. — Чтобы вы нас заложили?

— Вещи, — заорал лесник им вслед, — ваши рюкзаки кто нести будет?

Павел, прихрамывая, взвалил рюкзак на спину и прихватил второй — Завадского. Тем временем лесник поспешно забрасывал ветками мертвое тело.

— Будем надеяться, его не сразу найдут, — сказал он.

Они нырнули под плотный шатер еловых веток, как раз когда над поляной с ревом пронесся вертолет — да так низко, что, казалось, задел верхушки деревьев.

Опираясь на плечо Бориса, Завадский поначалу еще пытался идти, но вскоре совсем обвис. «Сейчас помрет», — подумал Борис.

— Остановимся, — сказал он.

— Нельзя, — возразил лесник. — Чем дальше мы отойдем, тем больше у нас шансов.

— Плохо ему, не видишь?

Он осторожно опустил Завадского на землю, уместив его в развилке между двумя массивными корнями.

Павел с облегчением опустился на рюкзак.

— Думаете, нас не заметили?

Гул винтов изменился — теперь он звучал надсадно и доносился не сверху, а сбоку — из одной и той же точки.

Лесник обернулся к нему. Лицо его в сумраке казалось белым.

— Заметили или нет — какая разница? Они садятся. Найдут следы стоянки, труп… Кто бы там ни был — они же не идиоты.

— Кто это, Завадский, — обернулся Никита к старику, — ваши?

Тот не ответил. Он лежал, вцепившись рукой в ворот свитера, и тяжело, прерывисто дышал.

— Черт! — Павел подскочил к нему и положил пальцы на запястье, пытаясь нащупать пульс. — Вот не вовремя!