В упор рассматривать свои раны Борис боялся, но, скосив глаза, видел набухающий кровью свитер под штормовкой, а под ним, в прорехах, ка- кое-то неприятное месиво. Боли он почему-то не чувствовал — странно. Он пошевелил немеющей рукой и нащупал твердый брусок.

Сжимая в руке динамитную шашку, Борис полулежал, прислонившись спиной к стволу, рядом с Завадским, который по-прежнему глядел вверх, словно пытаясь сквозь ветки рассмотреть невидимое небо…

Когда фигуры в пятнистых комбинезонах подобрались поближе, он чиркнул колесиком зажигалки.

Глава 5

Глава 5

Павел, прихрамывая, брел по пустынной улице. Одинокая его фигура была видна издалека, хоть он и старался держаться под стенами домов, подальше от любопытных взглядов. В разномастной вокзальной толпе его грязная штормовка и разбитые сапоги не слишком бросались в глаза, но там он мог в любую минуту нарваться на проверку документов, а вот это уж было совсем ни к чему. Голова у него кружилась от голода и усталости. Самое смешное, что денег у него хватало, но Павел боялся зайти в кафе или магазин, появиться на людях. Ему казалось, что все на него оборачиваются, и в их любопытных взглядах ему мерещился вопрос: почему он молчит? Почему ничего не предпринимает?

На самом деле он просто не представлял себе, что предпринять. Пойти в какую-нибудь редакцию? Тогда все вернется к тому, с чего и начиналось, — к журналистскому расследованию. Кроме микрофильма, который, в принципе, можно и подделать, у него никаких доказательств нет. Завадский мертв. Регина мертва. Борис мертв. Он недоуменно покачал головой. Еще две недели назад он о них и понятия не имел, а теперь вот как все обернулось.

Но у Павла оставалось еще одно обязательство, и его надлежало выполнить в первую очередь.

Он остановился у стеклянного колпака телефона-автомата, который присмотрел заранее; оглянулся, убедившись, что на улице никого нет, и набрал номер Лизы.

Он насчитал восемь длинных гудков, прежде чем бросить трубку. Потом поспешно отступил, заняв заранее приготовленную позицию за каким- то рекламным щитом поблизости от автобусной остановки, и стал ждать.

Ждать ему пришлось недолго. Автомобиль вырвался из-за угла и с визгом притормозил перед телефоном-автоматом. Дверцы хлопнули одновременно, и шестеро очень похожих друг на друга пассажиров деловитой рысцой рассыпались по улице. Павел пожал плечами и неторопливо поднялся по ступенькам подошедшего автобуса, на стекле которого была укреплена табличка с надписью «Беляево».

Полчаса спустя он, остановившись напротив типового девятиэтажного дома, вглядывался в прямоугольники окон, соображая, какие именно из них принадлежат квартире Лизы. Пока он ехал, совсем стемнело. Потому ему не составило труда найти ее окна — два темных окна на шестом этаже выходили на бензозаправочную станцию, еще одно — во двор. Он прождал еще полчаса. Безрезультатно. Мучимый тяжкими предчувствиями, он вновь побрел по улице, направляясь к полуразрушенному, обреченному на снос флигелю, который присмотрел еще днем.