Похоже, он так и не простил эскапады на постоялом дворе.

   Обещанный всем газетам сюрприз генерал-лейтенант оставил на самый конец бала. Распорядитель, объявляя последний танец, специально предупредил, чтобы гости не расходились.

   - Господа офицеры! - громовым голосом произнёс Барклай, когда отзвучали последние такты лихой мазурки и кавалеры проводили дам. - Стройся по полкам!

   Мы собрались по полкам и выстроились в колонну по два. Впереди штаб-офицеры, за ними - командиры батальоном, следом - командиры рот и последними - прапорщики и подпоручики, не командовавшие своими подразделениями.

   - По нашему не слишком триумфальному возвращению из Французского похода, - начал речь Барклай де Толли, - никто из вас, господа офицеры, не получил заслуженных наград и повышений. Это отнюдь не потому, что их не будет вовсе. Нет. Просто я не желал, чтобы оно состоялось при столь мрачных обстоятельствах. Теперь, когда мы вновь отправляемся на войну, я хочу, чтобы заслуженные награды нашли своих героев.

   Это было довольно неожиданно. Подобного поступка я, лично, не ожидал от слывущего "исключительного правильным генералом" Барклая де Толли. Как, наверное, и многие офицеры в этом зале. За такими мыслями я дождался, пока генерал-лейтенант объявит:

   - Штабс-капитан Суворов, командир гренадерской роты Полоцкого пехотного полка.

   Так как получившие награды или новые звания офицеры отходили в сторону, я оказался первым в своей колонне и сделал несколько чётких шагов к генералу.

   - Я сказал когда-то, что не могу повесить георгиевскую ленту на баскетсворд, - сказал мне Барклай де Толли, - но сегодня вы надели испанскую шпагу, вместо шотландского палаша. Тем лучше. Подайте мне её.

   Я снял с пояса ножны со шпагой и протянул её генерал-лейтенанту. Тот взял её в левую руку, а в правую георгиевскую ленту с эмалевым крестиком. Быстрым движением обмотав ленту вокруг эфеса и завязав её узлом он вернул мне оружие, враз ставшее "золотым".

   - За проявленную храбрость в битве при Труа, - объявил генерал-лейтенант, - и оборону сего города от превосходящих сил, штабс-капитан Суворов награждается золотым оружием.

   - Служу Отечеству, - ответил я уставной фразой.

   - Свободны, - сказал генерал и обратился к следующему офицеру.

   Я отошёл, а моё место занял Кмит.

   - За отвагу, проявленную в битве при Труа и обороне города, - произнёс Барклай де Толли, - повышаетесь в звании. Поздравляю вас поручиком, молодой человек.

   - Служу Отчизне, - ответил тот и подошёл ко мне.

   - Интересный факт, господин Суворов, - сказал мне знакомый гусарский полковник фон Гесберг. Он держал в руках несколько коробочек с орденами, вручёнными его гусарам посмертно. Теперь ему предстояла тяжкая процедура, писать письма родным и отсылать их вместе с орденами.