Ржание лошадей, истошная ругань, отчаянные крики пытающихся навести хоть какой-нибудь порядок офицеров. В общем — бардак знатный.

Очередной неразорвавшийся снаряд закончил свой путь в боку одной из лошадей, размозжив при этом ногу всадника. Тот, прокатившись кубарем, присел, равнодушно сплюнул жвачку, попытался было бодро вскочить, но припал на искалеченную конечность. Только тогда опустил взгляд, резко побледнел, диким голосом, сумев перекричать всех, заорал:

— Да сколько же еще мы будем стоять?! Все здесь передохнем!

От этого крика часть вакейро сорвалась, помчалась назад, безусый юнец, командовавший «тележным отрядом», окончательно сбрендив, выкрикнул самоубийственный приказ:

— Вперед! Все вперед!

Поспешив к нему подъехать, я опустил руку на плечо, почти ласково попросил:

— Друг, остынь. Будет очень смешно, если мы сейчас устроим тележную атаку. Вот только смеяться нам не придется.

Не знаю, кто таких задохликов назначает офицерами, но этот хоть понятливый оказался, отстранился перепуганно, торопливо закивал:

— Да, господин Леон, хорошо, надо подождать приказа, так и поступим.

Чего это он перепугался? Понятно, что обстрела, но есть и кое-что другое. Похоже, из сильно суеверных, раз демонов боится.

Хм… а репутация все же срабатывает иногда.

Вакейро наконец, заорав на разные лады, пришпорили лошадей, помчались к реке. Я даже не понял, кто им приказал и был ли вообще хоть какой-нибудь приказ. Да и какая теперь разница?

— Ходу!

Мюльс еще сильнее вжался в дно повозки, а солдат, приставленный в помощь, начал нахлестывать лошадку. Я придерживался левее нашей «тачанки», Шфарич, куда ж без него, находился правее. Еще и скалиться успевал, помахивая саблей. Намекал, что я так и не обзавелся тяжелым холодным оружием.

Ну и правильно сделал. Может, на своих двоих еще смогу что-то с ней изобразить, но верхом вряд ли, не такой уж я лихой наездник, да и тонкости конного боя для меня великая тайна.

Снаряд разорвался рядом с повозкой, когда до воды оставалось полсотни шагов. Лошадь, заорав почти по-человечески, завалилась на бок, рухнул и нахлестывающий ее солдатик. Наклонившись в седле, я убедился, что помочь ему вряд ли чем смогу, на шее выплескивалась кровь из очень скверной раны. Такую бинтом не замотать, с одного взгляда понятно.

— Что делать будем?! — закричал Шфарич. — Лошади тоже хана, ей передние ноги перебило.

— Мюльс, ты там живой?!

— Д-да.

— Шфарич, Мюльс, разворачиваем телегу так, чтобы пулемет смотрел на остров. Прямо так стрелять будем.