– Знаю. Не дано никому увидеть преисподнюю и вернуться. То, что вы оба слепы, поможет. А волкам я очи закрою повязками. Я спешу, князь. Соглашайся.

– А ты?

– Я повоюю. Меня не первый раз убивают, и свою последнюю жизнь я продам дорого.

Я слышу, как стая волков приходит в движение. Они по очереди подходят к Хозяину.

– Идем с нами, Савелий, – говорю я.

– Там я уже не Хозяин, – отмахивается Оборотень и замирает.

Незрячими глазами я чувствую его задумчивый взгляд.

– Если суждено мне вернуться, я сам отомщу Ильиничу. А тебе хватит крови. Идем с нами.

Савелий явно улыбается.

– Да будет так, – звучит злорадно его голос. – Я пойду последним.

Голоса и лязг оружия польского войска все ближе. Савелий произносит хрипло:

– Пора.

Глава 12

Одной рукой я держусь за гриву лошади, второй нащупываю на подошедшем волке веревочную петлю на шее и ступаю на изумрудную дорогу, что стелется передо мной. Эта дорога – единственное, что я вижу во тьме, окружающей меня долгие месяцы. Лошадь тянет меня вперед. Я иду, не слышу ничьих шагов, но спиной чувствую дыхание десятков волков. Они с завязанными глазами держат друг друга за хвосты. Им страшно. С каждым шагом мы погружаемся все ниже и ниже. Грунт под ногами твердый. Вода Адовой топи становится все теплее, и, когда она касается моего лица, я не чувствую перехода, границы между водой и воздухом, а продолжаю дышать как обычно. Изумрудная дорога, что стоит перед моими незрячими глазами, наливается кровью, а все вокруг дороги темнеет. И вот уже я веду свою печальную колонну по реке крови.

Замыкающий Савелий сначала скрежещет зубами так, что у меня шевелятся волосы на голове. Идущий рядом волк подталкивает меня. Потом Савелий рычит, воет. Наверное, это я должен был завязать ему глаза, но я не догадался. То, что он видит вокруг, убивает его, убивает страхом. Савелий плачет, скулит и, наконец, замолкает.

– Стой! – Кто-то кладет тяжелую руку мне на плечо, я едва не теряю равновесие, балансирую, как на кочке, теряю и волка, и лошадь. Я слышу, как волки безмолвной чередой проходят мимо меня вниз и вглубь.

И все же теряю равновесие и падаю на спину, но не в воду, а в огонь. Море огня. Чудовищная боль охватывает каждую точечку моего тела. Дыхание останавливается. Я совершаю неимоверной силы рывок вверх, моя голова – на поверхности. Но тут же волна накрывает меня, я переворачиваюсь несколько раз и перестаю понимать, где верх, где низ. «Спокойно!» – велю я сам себе. Вспоминаю, как братья учили меня плавать в Двине. Оцениваю остатки воздуха в груди, сейчас меня должно вытолкнуть наверх. Но боль! Из-за боли вода кажется плотнее обычной. Всплываю спиной вверх, встряхиваю головой, мокрые волосы потрескивают.