Чудовищный удар рассекает мне внутренности, я опускаю глаза и вижу медвежью лапу, которая погружается в мое нутро все глубже… Вот я оказываюсь на земле, весь в грязи и крови, пробую ползти, ноги не слушаются меня, а тело неожиданно легкое. Я оглядываюсь, ниже живота ничего нет, и тьма накрывает меня. Выныриваю, вдыхаю:

– Стефан?

Нет ответа, и новое погружение еще болезненней.

* * *

– Мне нужны богатые подданные. Когда шляхта не бедствует, сеймы легко голосуют за налоги. – Король Казимир отводит взгляд от огня в камине и вопросительно смотрит на меня, потом на Яна Ильинича, который стоит рядом в еще не сгоревшем замке Велижа.

– На Запад от Польши еще триста лет назад жили славянские племена. Их князья пригласили на свои пустые, разоренные усобицами земли германцев. Немцы старательные, аккуратные, быстро богатели и платили больше налогов, чем славяне. И чем кончилось? За Лабой нет больше ни славянских народов, ни славянских князей. Польша была сердцем славянского мира, а ныне граница, и век за веком отбивается от немецких крестоносцев. Возблагодарим Бога за Грюнвальд!

Король крестится, на его лице играют кровавые огненные сполохи. Мы повторяем его жест и молчим.

– А что тут у вас? Нищета. Косые избушки. Смерды – босота. Голод – ваш частый гость. Я не ошибся?

– Голода, государь, давно не было. – Я говорю голосом Романа и сбиваюсь. – Да я весь свой лес под пашню свел!

– И что урожаи? – Во взгляде Казимира недоверие.

– Сначала были добрые…

– А дальше что? – Король улыбается, он знает ответ на свой вопрос.

– Мне бы землицы поболе.

– Вот чего ты все жалуешься, боярин? Земли твой пращур получил от соседей твоих отрезанные. Друцкие князья на урожаи не жалуются, ни век назад, ни сейчас. А тебе все мало?

Я молчу.

– А почему донес на Дмитрия Друцкого, я знаю! Ты ему торговлю запирал. Из Новгорода по Ловати и Усвяче в Двину, а тут Дречи-Луки посередине. Что? О поборах не договорились?

Мне нечего ответить.

– А что донес, то – правильно. Здесь, на восточной границе, наше государство должно стоять крепко! Слишком много врагов. И Москва, и Орда, и их сторонники тайные и явные. Мне нужны верные люди!

Мою Романову грудь почему-то стискивает от радости.

Король снова долго смотрит в огонь: