Его вкрадчивый голос звучит над самым моим ухом. Он сдергивает с моих глаз повязку и рывком вытаскивает меня.

Я… я… вижу! Вижу черную оплавленную почву под ногами, узкий длинный мыс теряется далеко во мраке, и море огня вокруг выбрасывает яркие бордовые языки пламени – единственный здесь источник света. Передо мной стоит Савелий, совершенно обнаженный. Но я понимаю, что это не может быть он. Как бы в ответ на мой невысказанный возглас удивления его лицо начинает меняться, его новые лица мелькают все быстрее и быстрее, так что я перестаю их различать. Отец смотрит на меня злыми глазами, я отрицательно мотаю головой, и калейдоскоп лиц продолжается. Я смаргиваю и вижу перед собой самого себя. Сгорбленного, старого, заросшего зеленым мхом в каждой складке.

– У меня нет лица. Редко кому дозволяется выйти отсюда, но никто не выходит отсюда таким, каким вошел. – Криве показывает пальцем вверх. На конце посоха, которым он вытащил меня, – хрустальный наконечник копья. – Это копье поможет тебе окончить твои мелочные земные дела. Ударь им о землю!

Я бью концом копья в землю. Из огня выпрыгивают волки, сильные, крупные, глядят на меня с собачьей преданностью.

– Эти шавки помогут тебе. Как ударишь копьем второй раз, все эти твари сложатся в камень, гигантскую скалу под твоими ногами. И будут оставаться скалой, пока ты не призовешь их снова. Но призвать и упокоить их ты можешь только ночью, солнечный свет испепелит волков. Это уже не те оборотни, что были у Радогаста. А свои дневные проблемы решай сам.

Я подчиняюсь, с шелестом черные тени слетаются к посоху и стелются под ним.

– Спасибо?..

– Ступай!

– Ты чего-то недоговариваешь?

– А разве хоть кто-то когда-нибудь тебе что-то растолковал? Ты сам умеешь делать дурацкие выводы.

– Мне долго служить? Сторожем?

Он пожимает плечами.

– Это не моя забота. Время – иллюзия. У меня нет никакого желания самому следить за выходом. – То, что Савелий считал входом в Ад, для Криве было выходом, понял я. – Ступай. Можешь вообще не служить. Врата должны быть закрыты! До срока! Придет срок – их откроют без тебя!

Я медленно иду по тропе обратно, копье кладу себе на плечо. Одежда на мне стала древесной, местами твердой, местами податливой, листья струятся из каждой ее складки. Вместо сапог – лапти, но удобные. Я ненароком оглядываюсь. На скалистом мысу мне вслед смотрят трое: сгорбленный широкоплечий неизвестный старик, король Казимир без короны и юноша Савелий, выражения их лиц одинаково задумчивые, печальные и оценивающие. И нет вокруг никакого моря огня. Только молочно-белая, исходящая паром вода.