– У него нет мамы, – тихо и делая ударение на каждое слово, проговорил Натаниэль так, что его могли слышать только те, к кому он обращался.

– Ой, не странно! – Драшов с облегчением рассмеялся. – Небось, отказалась от такого Чудика, как он.

Мне, конечно, стоило разозлиться и сделать что-нибудь в ответ на отвратительные слова, но почему-то у меня не было даже ощущения, что вокруг говорят обо мне, – я лишь молча наблюдал, как Натаниэль рассерженно произносит то, что должен был сказать я:

– Не смей. Закрой рот.

– Ой, да ладно тебе. Ему ведь все равно. Он… он же ничтожество…

В голове эхом мелькнул мой собственный вариант для завершения оборвавшейся на полуслове фразы: «Я ничтожество. У меня нет чувств. Можно говорить все что угодно. Ничтожество – это почти как ничто или никто. Меня просто не существует».

Устало улыбнувшись этой мысли, я отвернулся.

– Знаешь, а ведь на самом деле ничтожество – это ты, – вдруг громко и отчетливо проговорил Натаниэль.

Он сказал это так громко, что весь класс охнул, а Омар с Драшовым, видимо, не до конца понимая к кому именно из них обращался Натаниэль, удивленно выпучили глаза, на секунду забыв все подходящие для ответа слова.

Повисла пауза, а потом мир перед моими глазами вдруг стал настолько нечетким, словно я вдруг посмотрел на него через туман или запотевшее стекло.

Кто-то заговорил, но звуки не касались меня и исчезали в бесконечности. Чувствуя, что еще мгновение – и я упаду, я постарался принять хоть сколько-нибудь устойчивое положение, но меня словно перевернули вверх ногами, лишая привычного понимания пространства и времени.

Все вокруг окончательно исчезло, и я провалился в темноту, даже не успев удивиться или испугаться.

Очнулся я всего через пару секунд, не без некоторого удовлетворения отмечая, что снова могу смотреть на предметы сфокусированным взглядом.

– Шастов, – передо мной возникла напуганная Инесса Олеговна, – ты в порядке?

Я искренне кивнул.

– Голова не кружится? Не тошнит?

Пришлось отрицательно помотать многострадальной головой.

Какой-то мальчик из параллельного класса на озвученное предложение позвать медсестру сказал, что ее в нашем корпусе на этой неделе нет, и с умным видом предложил вызвать «Скорую».

Инесса Олеговна осмотрела меня оценивающим взглядом, возможно, пытаясь понять, не притворяюсь ли я, а потом сказала не то вопросительно, не то просто задумчиво:

– Насколько я понимаю, отец тебя не сможет забрать?