Это было даже не особо раздражающим, скорее Натаниэль напомнил мне Маленького Принца из сказки Антуана де Сент-Экзюпери. Только в нашем случае он не просто задавал мне вопрос, а озвучивал просьбу, да еще с такой интонацией, как будто собирался минимум спасти мне жизнь. Спорить было бесполезно, да и кроме того, у меня не было на это сил.

Я лишь с сомнением посмотрел на сто грамм чистой глюкозы, смешанной с какао и красителями, занудски прикидывая, что со мной будет, если я съем этот совершенно законный нейростимулятор.

И без укоризненного взгляда Фаллена я отлично понимал, что не стоит экспериментировать, но все же зачем-то отломил хрустящую полосочку.

Возможно, я сделал это назло Натаниэлю. Слишком уж очевидно в его взгляде читалась бесконечная уверенность в том, что он лучше всех знает обо всем на свете.

Что ж, добро пожаловать в мир разочарований.

– Скажи, а ты куришь? – без особого интереса спросил Натаниэль.

Мне, конечно, стоило бы лишь отрицательно покачать головой, но я проговорил гораздо более издевательским тоном, чем это заслуживал вопрос:

– Курил. Один раз… – К счастью, мне хватило ума не добавлять «из-за тебя».

Натаниэль совсем не удивился, как будто ожидал услышать от меня именно это дословно.

На самом деле его внимательный взгляд был устремлен вовсе не на меня, а куда-то наверх, и в первое мгновение я подумал, что Натаниэль пытается разглядеть звезды в безоблачном зимнем небе, словно может видеть их даже днем.

Мне захотелось спросить его об этом, но он проговорил почти мечтательным тоном, опередив меня:

– Знаешь, я всегда хотел, чтобы у меня были голубые глаза. Такие, как небо. Такие, как у тебя.

– Мои глаза не голубые. – Я нахмурился, представляя собственное отражение в зеркале. – Они обыкновенные… серые.

– Это не так уж и важно.

Я пожал плечами, делая вид, что соглашаюсь с его словами.

– И ты не скажешь мне, что хотел бы иметь карие глаза? – Натаниэль посмотрел на меня так, как будто эти слова были настолько же очевидным ответом на его признание, как ответ «Хорошо» на вопрос «Как дела?».

Я почему-то рассмеялся.

Все вокруг – неожиданно яркое небо, твердый асфальт, лужи, блестящие тонким слоем льда, и даже мои кроссовки показались мне безумно смешными, не говоря уже о словах Натаниэля.

Я смял в руке шуршащую фольгу от шоколадки и подкинул получившийся шарик вверх.

Он сверкнул в лучах бледного солнца и приземлился точно в мою раскрытую ладонь. Сжав кулак, я огляделся вокруг немного растерянным взглядом, потому что звуки внезапно стали удивительно яркими, а цвета, наоборот, зазвучали громче.