Мне вдруг захотелось поговорить с Натаниэлем, чтобы послушать, какими будут наши голоса в искаженном пространстве. Но теперь уже в моей голове не нашлось подходящих слов, а сам Натаниэль шел рядом молча, делая вид, что мы с ним не знакомы.

В моей комнате было непривычно светло, настолько, что я на секунду зажмурился и прямо с закрытыми глазами сел на компьютерное кресло. Оно оказалось гораздо более мягким и приятным на ощупь, чем я представлял до этого. Мне захотелось радостно сообщить об этом Фаллену, но я промолчал, поймав на себе удивленный взгляд, остановившегося в дверях Натаниэля.

Странно, но меня абсолютно не смущало его присутствие, словно мы внезапно стали хорошими друзьями.

Я покрутился на кресле, успев посмотреть в окно и поймать себя на мысли, что хочу облизать холодное и гладкое стекло.

– А я думал, ты спокойный, – неожиданно произнес Натаниэль с некоторыми сомнениями в голосе, но все ж довольно язвительно.

– А я думал, ты разговорчивый. – Я развернулся к нему и с искренним интересом осмотрел с ног до головы, а потом, рассмеявшись, сказал: – А ты яркий, очень яркий. Даже ярче, чем я, да?

Мне захотелось оказаться рядом с ним, чтобы посмотреть, что получится, если смешать наши цвета. Вытянув вперед руку и оглядев Натаниэля сквозь нее, я проговорил:

– Очень красиво, да? – пытаясь придумать подходящее описание получившемуся невероятному оттенку.

Было удивительно, что Натаниэль не понимает причины моего внезапного восхищения, а так как объяснить ему что-либо я сейчас был не в состоянии, я немного беспомощно посмотрел на Фаллена, словно он мог бы поговорить с ним вместо меня.

Натаниэль настороженно проследил за направлением моего взгляда, а потом удивленно покосился на меня. В его глазах читалось такое недоумение, словно я только что разговаривал с привидением.

– Ты в порядке?

Я кивнул, но Натаниэля, как обычно, уже не волновало то, что я бы ответил. Он подошел ближе ко мне и протянул руку, словно собираясь приложить ее к моему лбу и непонятно зачем измерить температуру.

Резко отшатнувшись назад, я чудом избежал прикосновения, а потом, почувствовав огромное раздражение, сказал сердито:

– Не трогай меня.

Все действия Натаниэля внезапно показались мне наигранными, а яркость – фальшивой.

– Ладно… – Он словно не понял мой внезапный переход от смеха и восхищения к грубости. – Я ведь не…

– Ты нет, – передразнил я. – А я да. И ты мне мешаешь.

Вся комната окрасилась в серо-черные цвета и показалась мне неприятной и отталкивающей.

– Хватит, – расстроенно прошептал я. – Ты все испортил! Ты… ты не умеешь слышать «нет». Прошу, уходи.