Это было невероятно.

– Я… я вижу, – тихо проговорил Натаниэль, глядя на Фаллена.

Я никогда не встречал такого количества сияющих эмоций: в глазах Натаниэля были и страх, и надежда, и радость, и удивление, словно в это мгновение исполнилась его заветная мечта.

– Кто это? – тихо спросил он.

– Это Фаллен.

Натаниэль прижал палец к губам и замолчал, словно испугавшись, что нечаянно разрушит волшебство этого момента.

– Не беспокойся, – невольно улыбаясь, произнес я. – Он здесь, чувствуешь?

– Невесомый и теплый, – коснувшись пальцами раскрытой ладони Фаллена, прошептал Натаниэль, а потом, осторожно сняв руку со лба, на одно мгновение обнял меня крепко и восторженно, прошептав негромко и безумно радостно: – Спасибо!

На секунду я разозлился и испугался.

Если бы Натаниэль попытался сделать нечто подобное раньше, я бы наверняка отшатнулся и ни за что бы не допустил даже обыкновенное прикосновение.

И хотя мне не было больно или неприятно, я настолько посерьезнел, что Натаниэль побледнел, глядя на меня, и, похоже, собирался сказать тихое «прости».

– Ладно тебе. – Мне не хотелось испортить этот момент, стоящий, возможно, целой моей жизни, и поэтому, немного наклонившись вперед, я тоже приобнял Натаниэля за плечи.

12

Мои холодные руки в его холодных руках

Я оторвал от календаря страничку и передвинул окошко для даты на первое апреля.

Повернувшись на звук разрываемой бумаги, Лера проследила за моими нехитрыми манипуляциями, а потом очень многозначительно сказала:

– Завтра суббота. Виктор ведь снова работает?

Я пожал плечами, словно вопрос был риторическим или обращенным не ко мне.