Спокойно. Холод. Холод.

Гипс достиг запястья и свободно повис. Я потянулся к первому из биостимуляторов. За мной могли наблюдать через "жучки" Ламона, хотя такое и казалось маловероятным.

Сейчас в меню были иные моральные ценности. Наконец – для чего наблюдать за арестантами с железными сторожами на шеях? Какой смысл? Доверь службу машине и займись чем-то более важным.

Сутъяди все кричал.

Взявшись за конец биоволокна, я осторожно надавил. Ты вовсе этого не делаешь, – звучало внутри напоминание. Просто сидишь и слушаешь крики умирающего. За два последних года так было не раз и не два, переживать не о чем. Обычное дело.

Подсознание Посланника четко блокировало любые источники адреналина, не позволяя выйти из состояния холодной отстраненности. По-моему, этот приказ я дал на уровне более глубоком, чем осознанная мысль. Сидевший на шее ингибитор шевельнулся и пересел чуть пониже.

Что-то легко отпустило нить биостимулятора, и она вышла наружу.

Слишком короткая. Черт-черт-черт… Спокойно. Холод. Еще крики Сутъяди.

Взявшись за конец второй нити, я покачал ее из стороны в сторону. Почувствовав, как нить зашевелилась под кожей, я понял, что и эта слишком короткая.

Подняв взгляд, я заметил, как Люк внимательно смотрит на меня. На губах Депре застыл немой вопрос. Улыбнувшись – специально, чтобы ничего не объяснять, – я взялся за следующую нить.

Нужной мне оказалась лишь четвертая. Я чувствовал, как она ходила в мышечной ткани вдоль и вокруг локтевого сустава. Прилепленный к руке единственный клочок эндорфинной наклейки делал болевые ощущения почти умеренными. Мешало только нервное напряжение, охватывавшее все мое тело. Хлебнув еще одну порцию свежеприготовленной лжи – абсолютно ничего интересного на горизонте не наблюдается, – я потянул сильнее.

Бионить вышла наружу. Как выдираемая из песка бурая водоросль, она прорезала на коже правого предплечья глубокую борозду. На мое лицо упали капли крови.

Сутъяди кричал. Распиливаемое по всей длине в двух направлениях, прижигаемое тело не хотело верить в то, что делала безжалостная машина. Его крепкое, ладно скроенное тело.

– Ковач! Что ты, черт возьми, делаешь… – Поймав мой взгляд, Вордени тут же замолчала. Я молча ткнул оттопыренным пальцем в сторону паука, сидевшего на загривке. Потом осторожно закрепил нить и провел ее вокруг левой ладони, обмотав и заведя узел под более толстый конец. Не оставляя времени на размышления, я растопырил кисть правой, быстро и плавно потянув за туго натянувшуюся петлю.