Долгое время мне не удавалось поймать взгляд холодных голубых глаз, но когда я наконец заглянул в их равнодушную темноту, то мгновенно провалился в самую глубину бездонных зрачков.

На этот раз всё было одновременно и сложнее, и проще. Мне не было весело и совершенно не хотелось отдавать жестокие и бессмысленные приказы; не хотелось, наверно, потому, что я не чувствовал власти над сознанием Александра. Сколько я ни кричал в пустоту, он не слышал моих вопросов, словно я обращался лишь к тишине, по собственной воле оказавшись в безмолвной ловушке.

Только теперь я смог до конца оценить степень доверия Натаниэля, который изо всех сил старался мне помочь прочитать собственные мысли. Александр же до сих пор даже не догадывался о моём существовании.

Вместо того чтобы испугаться, я вдруг ужасно разозлился, понимая, что упускаю последний шанс узнать что-нибудь о своем прошлом и о прошлом папы. Сжав зубы, я мысленно приказал: «Ответь мне. Немедленно».

И меня услышали.

Всего через мгновение чернота сменилась белым светом, который исходил словно от огромного количества невидимых ламп. И без того невероятно яркий, он тысячи и тысячи раз отражался в зеркалах, которые занимали всё пространство вокруг.

Из стеклянных глубин на меня посмотрели миллионы голубых глаз: с удивлением, со страхом, с надеждой.

Мысли, подобно неуловимому свету, десятки раз отражали друг друга, навсегда пропадали в зеркальном лабиринте вокруг меня, искажаясь и теряясь.

Чувствуя себя загипнотизированным бесконечным сиянием, я подошёл вплотную к одному из зеркал правильной формы и, отразившись в нём во весь рост, сказал:

– Папа, я не понимаю.

Наверно, я ждал, что в зеркале появятся какие-нибудь символы или что моё отражение заменит картинка из мыслей и воспоминаний.

Но ничего не произошло. Совсем ничего.

Если бы пространство вокруг меня умело смеяться, оно бы обязательно громко издевательски расхохоталось.

Лампочки замигали, и я почти физически ощутил, как мало у меня времени.

Совершенно не представляя, что нужно делать, я приложил руку к зеркалу. Но вместо того, чтобы, как в физическом мире, дотронуться до его глянцевой поверхности, моя рука провалилась в глубину, и я ощутил прикосновение пальцев, которые крепко сжались вокруг моего запястья подобно наручникам.

Старясь высвободиться, я потянул руку на себя, и отражение без усилий сделало шаг вперед.

Всё происходящее подозрительно напоминало мой сон. Но я не спал. И на этот раз у меня не было ещё одной попытки.

Но, к счастью, передо мной стоял вовсе не Второй Я, с которым мне предстояло сразиться, а Александр.