Это же блестящее начало карьеры психиатра.

Я даже мысленно похлопал гениальности его плана, а потом сказал, нечаянно сделав ударение на слово «сейчас»:

– Уезжай, я никуда сейчас с тобой не поеду.

– Да, точно, нас не пустят, – кивнул Натаниэль, посмотрев на экран телефона. – Уже поздно, да и сегодня выходной, наверно, остались только дежурные.

– Так… ты хочешь поехать к моему папе, – я вздохнул, понимая, что на самом деле он имел в виду. – К Александру, а не…

– А не… куда? – Натаниэль наклонил голову набок и проницательно посмотрел на меня.

Я ничего не сказал, расстроенно отвернувшись. К счастью, он тоже не стал продолжать эту тему, хотя было видно, что ему интересно, о чём я подумал.

– Почему Александра? Почему Александра, а не Алиса?

В первое мгновение мне показалось, что Натаниэль спросит меня в ответ: «Откуда ты знаешь?» – и если бы он произнёс нечто подобное, то я, наверно, либо рассмеялся, либо сказал бы безумно саркастическим тоном что-то вроде: «Ты издеваешься?»

Похоже, Натаниэль прочитал всё это на моём лице и, вздохнув, проговорил:

– Это всё сложно. Ты видел аварию, да? – Я кивнул, хотя в этом не было необходимости. – В тот день был сильный туман из-за ливня, а машина, в которой погибли родители Алисы, – красного цвета. Это совсем немного. Даже не воспоминания, а то, что рассказали мне и маме с папой. Они давно хотели взять приемного ребенка, но раньше мы жили в очень маленькой квартире и об этом не могло быть и речи. А потом мы переехали сюда и решили, что нас теперь будет четверо. Правда, я думал, что мама хочет ещё одного сына. С самого детства знал, что моего брата обязательно будут звать Александр. Но оказалось, – он хитро улыбнулся, – что так будут звать мою сестру, а брата совсем по-другому. Ну, ты и сам знаешь.

Я улыбнулся, оценив ироничность ситуации.

– Помнишь, я говорил, что имя имеет огромное значение, – Натаниэль снова посерьёзнел, засияв удивительно холодными цветами. – Оно как частичка настоящего, прошлого и будущего одновременно. И мы с Александрой придумали игру, сочинив новую историю. Я не мог изменить её прошлое, но у нас впереди было будущее, и я хотел, чтобы сестра тоже поверила в него. Знаешь, по-детски. И Александра стала Алисой, а я – Натаниэлем, – он улыбнулся. – Скажи, а когда ты видел Огненный Язык Жизни, на нём были написаны имена?

– Да, – немного удивленно подтвердил я. – Их можно было увидеть, если кто-нибудь обращался к человеку, используя подходящий набор звуков.

Я представил, как загоралось мамино сияние, когда отец называл её по имени, и как сам я сверкал, если кто-то произносил имя Лев. Это были хорошие и давно забытые воспоминания.