Вот тебе и раз! Такое банальным пьянством не оправдаешь… Нет, за ней не побегу. Зря, что ли, столько усилий приложил — сначала на Сингоне, теперь здесь вот? Проявлю твердость духа. Тогда, в отеле, она явно обиделась. Но превозмогла себя, когда мне потребовалась помощь. А я вместо благодарности вон что отчебучил! Теперь однозначно конец отношениям, какими бы странными они ни были. Чего, собственно, и добивался. Тогда почему же так хреново на душе? М-мать! Я с размаху воткнул кулак в стену, но физическая боль, против ожидания, облегчения не принесла. Только опять затошнило. Да чтоб тебя!
Из санузла я выполз не скоро — решил воспользоваться оказией и немного привести себя в порядок. Контрастный душ хорошенько взбодрил, от наждака и кошачьих какашек во рту удалось избавиться, банально почистив зубы, ссадина на губе (все-таки дотянулся Гюнтер!) в глаза не бросалась, хоть и болела, а вот душевное равновесие так и не вернулось. Хотелось рвать и метать, бить и крушить, и вообще, попадись мне только Пьер под руку! Кое-как натянув джинсы и первую подвернувшуюся футболку, я решил было помучить кухонный автомат, но не успел — пронзительно заверещал инфор. Страдальчески морщась, я подхватил с кровати браслет и ткнул в сенсор приема. И едва сдержал матерное ругательство — на меня строго глянула голографическая голова мсье Виньерона.
— Оклемался? — не здороваясь, хмыкнул он. — Это радует. Давай ко мне, срочно. Разговор есть серьезный.
Ты смотри, и не гундит уже! Быстро ему нос починили.
— Да, патрон, — тяжко вздохнул я, но Пьер на такие мелочи внимания не обратил, просто прервал связь.
Гадство! Придется переться к дражайшему шефу, на вполне заслуженную выволочку…
В апартаменты господина капитана я прибыл уже бодрячком — сказались водные процедуры и стакан крепчайшего чаю, который я все-таки успел выхлебать, прежде чем явиться пред светлы очи дорогого патрона. В «предбаннике» чуть ли не лоб в лоб столкнулся с угрюмым Гюнтером. Выглядел тот несколько потрепанным: нос слегка припухший, хоть перелома и нет, да под левым глазом пожелтевший синяк — наверняка чем-то помазать успел, почти сошел уже. Уклониться от встречи не удалось бы при всем желании, так что пришлось состряпать на физиономии елико возможно приятную улыбку и протянуть руку для пожатия.
— Привет, Гюнтер. Как ты в целом?
— Да ничего, бывало и хуже, — хмыкнул он, чуть скривившись, и сжал мою ладонь, как тисками. — И ты это, Пауль, извини, короче. На меня после… ну ты понял, обычно накатывает.