— Да без проблем, — отмахнулся я, про себя облегченно выдохнув. — Я тоже не совсем прав был. Не помню, правда, ни черта, но все равно.

— Ага, та же фигня, — расплылся в довольной ухмылке наш главный боевик. — Может, посидим вечерком, выпьем?

— Почему нет? Как главный, злится?

— А, ему по должности положено!.. — махнул рукой Гюнтер. — Не обращай внимания, поорет и перестанет. Бывай, короче.

Парень скрылся в кабине лифта, а я уже привычно шагнул в «кунсткамеру». На мой взгляд, экспонатов прибавилось — не зря подвал покойного господина Ма люди Пьера шерстили. Несколько непонятных штуковин заняли места на ранее пустовавших полках, а один трофей, нечто вроде прозрачного коралла, устроился на индивидуальном постаменте между двумя последними колоннами.

Дверь на касание сенсора отозвалась мгновенно, створки разъехались, и я, непроизвольно ссутулившись, шагнул в Пьерову «студию». Против ожидания, хозяин, как обычно развалившийся в роскошном кресле, встретил меня довольно приветливо:

— А, Паша! Заходи, заходи.

— Доброе утро, патрон! — проявил я вежливость, прежде чем упасть в гостевое кресло. — Прошу простить за неподобающее поведение.

— Забудь! — отмахнулся шеф. — Чтобы русский человек в подпитии да без хорошей драки обошелся!.. А я гляжу, ты как огурчик. Полечился уже?

Я отрицательно помотал головой — мол, как можно? Рабочий день же.

— Это ты зря, — пожурил Пьер. — Вон даже Гюнтер не отказался. Кстати, надеюсь, у вас с ним проблем не будет?

— Никак нет, патрон. Мы уже встретились, все нормально.

— Это радует. Ладно, теперь давай начистоту, — посерьезнел шеф. — То, что ты взял себя в руки, — это очень хорошо. Я видел немало крепких парней, которые после подобных приключений ломались и превращались в неврастеников.

— Мне это не грозит, патрон, — покачал я головой. — Потому как уже.

— Ладно, не заливай. Короче, я рад. И… да просто рад. И за это надо выпить.

— Может, ну его, патрон?..

— Никаких «ну его», — решительно пресек Пьер мою попытку отмазаться от выпивки. — Тебе нужно, что бы ты там ни говорил. Я сейчас.

— Неправильный опохмел ведет к длительному запою, — процитировал я Женьку, пока Виньерон изображал гостеприимного хозяина.

Надо сказать, роль эта ему вполне удалась: из шкафа он извлек бутылку «Столичной», пару пузатых стопок и банку маринованных огурчиков — самая что ни на есть классика. Где он только раздобыл такой дефицит — судя по этикетке, выплавленной прямо в стекле, водка производства московского завода «Кристалл», прямого наследника легендарного предприятия, основанного еще в двадцатом веке. За пределами Солнечной системы удовольствие мало того что редкое, так еще и сверхдорогое. Шикует патрон, ничего не скажешь. Пьер между тем решительно свернул емкости голову и, набулькав полные стопки, пододвинул одну мне. Огурцы из банки доставать не стал, буркнул только: