Пьер, прищурившись, некоторое время буравил гостя взглядом, потом подхватил одну из выстроившихся вдоль стены пластиковых табуреток и подсел к кровати. Я по уже сложившейся традиции устроился чуть позади него, оставшись на ногах — так наблюдать за объектом было удобнее. Выглядел он, кстати, куда приличнее вчерашнего — болезненная бледность исчезла, и даже недельная щетина перестала выделяться темным пятном на фоне ввалившихся щек. Странно, конечно, что его не побрили, но, судя по свежим форменным трусам, помыть догадались. Или просто продезинфицировали, что вероятнее. Худоба, кстати, тоже перестала бросаться в глаза — питательные смеси уже подействовали, и организм мало-помалу возвращался в исходное состояние.

— День добрый, — поздоровался Виньерон по-русски, не сводя с пленника изучающего взгляда.

Тот ничего не ответил, но от моего взора не укрылось еле заметное подергивание век и мгновенная дрожь, охватившая кончики пальцев. Дипломированный специалист внутри меня буквально возопил: осторожно! А ведь товарищ-то на взводе! И еле сдерживается, судя по напряженным мышцам. Пытается выглядеть расслабленным, и неплохо, между прочим, это у него получается, однако нас не проведешь. Меня в свое время учили определять эмоциональное состояние Тау по мельчайшим проявлениям физиологических реакций, а эта задачка посложнее будет, чем «прокачка» на нервозность своего брата хомо.

Надо отдать шефу должное — в обстановке он разобрался буквально сразу же и поспешил сменить тактику: обезоруживающе улыбнулся и протянул пленнику руку.

— Виньерон Петр Михайлович, — отрекомендовался он, как и мне когда-то. — Прошу любить и жаловать. Смелее, коллега, я не кусаюсь.

Теперь уже изучающе прищурился пациент, но Пьер взгляда не отвел. Наконец пленник пожал протянутую ладонь:

— Тарасов Александр.

Голос твердый, хорошо поставленный, что невольно наводило на мысль о военном прошлом Пьерова собеседника. Хотя какое там «наводило»! Как божий день ясно. По совокупности признаков, так сказать. С волнением практически справился, наверняка понял, что прямо сейчас убивать его никто не будет. Он, собственно, и раньше к такому выводу пришел, готов голову дать на отсечение, просто наше появление его слегка из колеи выбило. Ладно хоть в драку не лезет.

— Я вас, кажется, где-то видел, — немного неуверенно продолжил между тем пациент.

— Было дело, — не стал отпираться Пьер, машинально дотронувшись до успешно восстановленного носа. — Вчера днем, когда мы вас извлекли из медицинской капсулы повышенной защиты. Кстати, не просветите нас, что вы там делали?