— Настроения что-то нет, — отрезал пленник.

Теперь уже точно пленник.

— Знаете, Александр, у меня уже появляются мысли насчет грузового шлюза в третьем трюме. У него частенько барахлит система управления, да и с регенерацией кислорода проблемы…

— А вот угрожать не надо. Погрознее видали, — буркнул Тарасов, отворачиваясь. — Нашелся пугатель, по собственному кораблю без охраны не ходит, а все туда же.

Ага, это он уже чисто из вредности. Почти сломался. Сейчас самое главное не останавливаться, давить и давить. Шеф, к моему удовлетворению, тоже это понял:

— Короче, так, господин Тарасов. Вы сейчас не в самом комфортном положении. Тезисно: вы на борту «Великолепного», полностью в моих руках. Сбежать нереально, сами понимаете: с гиперпространством не шутят. Отпустить я вас не могу. Поэтому придется вам пока что воспользоваться моим гостеприимством. Но я любопытен.

— Вы уже говорили, — подпустив в голос сарказма, хмыкнул пленник.

— Любопытен, да, — не дал сбить себя с толку шеф. — И мне жутко интересно, зачем вас выкрали азиаты. А то, что вы к ним попали не по своей воле, даже не обсуждается. Итого: у вас есть что-то интересное мне. Можем заключить сделку.

— Не думаю.

— А зря. Думать, хотя бы периодически, полезно. Но я не настаиваю на сиюминутном решении. Время у вас есть. Доктор сказал, что выпустит вас из палаты через два дня. Пока придите в себя, восстановите силы. Соберитесь с мыслями, в конце концов. А потом мы вернемся к нашему разговору.

— А вы меня в карцер разве не запрете? Для стимуляции мыслительной деятельности, так сказать? — съязвил Тарасов.

Вот ведь неугомонный! Неужели обязательно за собой последнее слово нужно оставить? С Пьером, кстати, такой трюк обычно не проходит.

— А зачем? — притворно удивился Виньерон. — Более того, после выписки я предоставлю в ваше распоряжение комфортабельную каюту на офицерской палубе. И свободу перемещений по кораблю, в разумных пределах конечно же, никто вам ограничивать не будет. Это чтобы вы поняли, чего лишитесь, если переговоры зайдут в тупик.

— Ну допустим, чисто гипотетически, что я вам все расскажу. Но-но, спокойнее! Я сказал — гипотетически. Честно признаться, я вообще ничего не помню…

— Так уж и ничего?..

— Увы…

— Ладно, замнем для ясности.

— Допустим, я удовлетворил ваше любопытство, любезнейший Петр Михайлович. А дальше что?

— Лично я вижу как минимум две возможности…

Чего-то это мне напоминает. А?