Крейн почти открыл замок, когда услышал отчетливый крик птицы-стервятника из Нового Света. Он застыл на месте. Проклятие! Этот звук означал: что-то пошло не так, в любой миг может войти Райкер – а он ведь почти справился! Крейн посмотрел на свои руки и снова повернул отмычку.

Из коридора послышалось шлепанье босых ног. Ближе и ближе. Крейн стиснул зубы. Вытащил отмычку, схватил рубашку, обувь и шляпу и выскользнул за дверь.

Внутри мастерской теснились густые тени. Мирин зажгла только одну лампу. Когда Гилкрист поставил на верстак, на краю светлого пятачка, маску, дробящую черепа, Мирин несколько мгновений смотрела на нее, прежде чем заговорить.

– Что случилось?

– У нас тот же вопрос, – сказал Крейн. – Насчет смерти твоего мужа. Твой рассказ о том, что произошло, под вопросом, и, если мы не поверим твоей информации, мы не сможем завершить сделку.

– Зачем ты его убила? – спросил Гилкрист.

Мирин сдавленно рассмеялась:

– О чем вы говорите? Какого черта?

– Мушкетная пуля с близкого расстояния, – сказал Крейн. – Здесь, в мастерской. – Он в несколько длинных шагов обошел помещение и остановился перед потертым ковром, закрывающим стену. – Такая смерть должна была оставить следы.

И он потянул за край ковра.

– Не нужно! – рявкнула Мирин. Она встала, тяжело дыша, стиснула кулаки. Потом лицо ее расслабилось, искривившись в плаксивой гримасе. Она рухнула на стул и положила обе руки на верстак. Один ее палец дернулся. – Я не собиралась стрелять, – сказала она, посмотрев сначала на свою руку, потом на Крейна и Гилкриста. Глаза ее, подведенные черной краской, были пусты. – Только чтобы не подпустить его. – Она мигнула. – Ему подсунули отравленную дрожь. Но это не был обычный яд. Это был ихор[22].

Гилкрист никак не отреагировал на это слово, но Крейн сощурился.

– Наркотик гнева, – пояснил он. – Выделения необычайно ядовитой жабы из Нового Света. Крайне редкая штука.

– Так я поняла, что это вина Райкера, – сказала Мирин. – Только у него есть доступ к такому веществу.

– Опиши. – Голос Крейна звучал напряженно, почти нетерпеливо. – Опиши его действие.

Мирин раздула ноздри.

– Пошел на хрен!

– Ты уже один раз попыталась нас обмануть, – сказал Крейн. – Почему мы должны верить тебе на слово без…

– У него жилы стали, как веревки. – Мирин помолчала. Вздохнула, не сдерживая дрожь. – Когда он спустился по лестнице, он был в поту и жилы его стали, как веревки. Член торчал. И он непрестанно говорил. Не на каком-то языке, а просто болтал. Нес чепуху.