Мирин открыла глаза.

– Думаешь украсть их?

– Скорее, взять в заложники, – сказал Гилкрист. – Мы знаем того, кто нас впустит. Сегодня ночью. – Он наклонил голову, услышав, как в дверь легонько постучали маленьким кулачком. – Это она.

Когда стемнело, они вышли из мастерской на холодные улицы. Девочка бежала впереди. Ее звали Скади, а на плече, которое она постоянно почесывала, была красная татуировка. Девочка показала ее со смесью гордости и презрения.

Потом, не глядя в глаза Мирин, она рассказала, как Райкер приказал ей следить за мастерской в день смерти Пьетро и как, сообщив все Райкеру, она уже не вернулась на фабрику, как предполагалось.

Но она умела пробираться туда так, чтобы никто не увидел. Знала, где патрулируют стражники и почти всех их по именам. Знала, что третью дымовую трубу больше не используют. Она торчала за плечом Гилкриста, глядя, как он по ее описанию чертит план фабрики, и жевала финики из кладовки Мирин.

Когда они проходили под фосфорными фонарями, рядом вытягивались длинные тонкие тени. Гилкрист нес свернутую веревку с крюком, который привязала к веревке Мирин. Длинные пальцы Крейна теребили флакон с нагретой на трубе жидкостью. Мирин была с головы до ног увешана своими инструментами для взлома.

Все были в масках с фильтрами, одну маску Мирин добыла и для Скади, после того как девочка вытащила из карманов все ключи, которые стянула, пока они чертили план и говорили о входах и выходах.

Остановились на улице за южной фабрикой. Крейн достал стеклянный флакон и постучал по нему обломанным ногтем. Внутри клубился желтый светящийся туман. Скади с интересом смотрела, как он набирает жидкость в маленькую пипетку.

– Я тоже хочу это использовать, – сказала она, сдергивая маску.

– Чтобы экстракт миноги действовал, нужно отмеривать его очень точными дозами, – сказал Крейн, запрокидывая назад голову и поднимая веко. – Боюсь, ты увидишь только пятна.

Он капнул в один глаз, потом в другой. Зрачки расширились и приобрели серебристый цвет. Гилкрист взял флакон и сделал то же самое.

– Что ты видишь? – спросила Скади.

– Свет, не воспринимаемый глазами человека, – сказал Гилкрист. – Готова, Мирин?

Мирин спустила маску. Лицо у нее было напряженное, но голос звучал ровно.

– Лет десять уже не ходила на дело, – сказала она. – Всегда перед входом подташнивает. Ну, начали.

Один из ночных сторожей ходил вдоль задней стены здания, хрипло пел что-то и постукивал в такт дубинкой по кирпичам. Они следили за ним из тени, пока он не повернул за угол, тогда Скади почти вприпрыжку провела всех к стене.