Они добрались почти до конца ряда, когда от входа в фабрику донеслись голоса.

– Посмотрим, есть ли у старого пьяницы что-нибудь для нас. – Караульный закашлялся. – Сходи-ка глянь. Тут чертовски уныло.

Крейн и Гилкрист переглянулись. Крейн знаком велел детям спрятать ноги и лежать тихо, потом прошел к выходу, на ходу снимая перчатки, и встал сбоку. Гилкрист, двигаясь, как тень, встал с другой стороны. Пружинный нож был у него в руке, лезвие телескопически выдвинулось и с легким щелчком встало на место. Он сцепил зубы.

Железная дверь распахнулась, и тьму прорезал луч фонаря. В то же мгновение Крейн вдохнул, достал из сумки оранжевый шарик и раздавил его в ладонях.

Сторож сделал несколько шагов и остановился. В воздухе плыли пылинки с испачканных перчаток Крейна, запахло перцем. Один из детей чихнул. Глаза у Крейна слезились, на маске оседала слизь. Он все еще задерживал дыхание.

Сторож сделал еще один неуверенный шаг, потом повернулся.

– Спрашивай сам, козел, – сказал он, захлопывая за собой двери фабрики. Голос его теперь звучал еле слышно. – Ты не говорил, что сегодня была протечка. Воняет так, словно там сам дьявол.

Все ждали – миг, другой. Ждали, пока затихнут шаги. Как только сторожа вернулись к воротам, Крейн бросился к бочонку с питьевой водой и окунул лицо в воду. И вынырнул с таким проклятием, что последние дети, у которых Гилкрист снимал кандалы, насторожили уши.

– Чуть крепче моей предыдущей смеси, – пробормотал Крейн, стягивая грязные перчатки.

– Ладно.

Гилкрист водой из ковша промывал покрасневшие глаза. Потом они пошли назад вдоль ряда. Освобожденные дети шли за ними, переговариваясь, некоторые еще терли глаза после действия шарика. У кладовой Мирин сняла маску и вытирала пот со лба.

– Едва не попались, когда вошел сторож, – сказала она. – Молодец. Что бы ты там ни сделал.

Она толкнула деревянную дверь, и та мягко повернулась на петлях. Внутри среди ящиков и металлических брусков стояли три бочонка.

– С виду тяжелые, – сказала Мирин.

– Тогда не будем терять время, – ответил Крейн, блестя глазами. Он наклонил бочонок, Гилкрист подхватил его с другой стороны и уложил на пол, чтобы можно было катить. Втроем они споро перемещали бочонки к трубе. Скади и несколько детей смогли распределить всех по группам, успокаивая слишком расшумевшихся шепотом или шлепками по голове.

Когда все три бочонка оказались на месте, Крейн осторожно достал еще несколько оранжевых шариков и раздал старшим детям.

– Их нужно бросать, а не давить в руках, тем более не глотать, – предупредил он. – Это не для еды. Понятно?