Я чувствовал ритм барабанов Гудрун, как цокот копыт лошадей кавалерии, скачущей нам на помощь, и на мгновение мне показалось, что страшное притяжение огненных танцоров слабеет. Но они завертелись быстрее, засверкали яростным белым светом, и клубы дыма закружились возле их ног, выделывавших пируэты на каменных плитах. Голоса их зазвучали еще громче и прекраснее, и я подавил рыдание, балансируя на грани безумия. Почему я не обнимаю их? Какой я дурак, что не спешу броситься в их пламя!
Порхание и укус ненавистной мухи, Ложный выпад фехтовальщика, который не был ложным, Вор, укрывшийся в ночи. Подлинный царь мира – помраченье…Майка наклонились и стали колотить руками по камням, пока костяшки их пальцев не окрасились красным.
– Я не могу думать, – воскликнули они, – не могу думать… что такое песня под песней?
Поэты, сочиняющие вечную истину, Жонглеры, выступающие в дешевых тавернах, Друзья, перестающие быть друзьями за картами, – Все вы, как цепные псы, привязаны к помраченью…– Огонь! – взревел Брандгар, который, спотыкаясь, словно лунатик, приближался к ближайшему огненному танцору. – Под песней огонь! Нет, камень! Камень под танцорами. Нет, гора! Гора под всеми нами! Гудрун!
Ни одна из догадок Брандгара не ослабила тисков желания, сжавших мою грудь, и чресла, и мозг. Гудрун снова сменила ритм и отчаянно забила в барабаны, как скальд из Аджи:
Теперь поют шесть, Гудрун из Аджи хорошо знает: Никаким заклятием не победить В состязании с танцорами из адского огня. Мрачно смеется царь-червь: Смертные игрушки скоро сгорят;