– Поищу-ка я место получше для своего склепа. – Брандгар снова взял в руки копье, которое так и не развернул, и вытер кровь с нескольких порезов на шее и на лбу. – Конечно, если мне суждено лежать в склепе.
Когда мы подошли к маленькой двери и та распахнулась перед нами, мы, опьяненные боем и одуревшие от взрывов, ответили на эту любезность поклонами и приветствиями. Помещение за дверью было такой же длины, как то со статуей-вардром, но его целиком занимала большая лестница, которая мягко поднималась к порталу, примечательному своей простотой. Здесь не было двери, только проход в камне, и за ним тоже виднелись лунный свет и звезды. В помещении было ужасно холодно, звезд не было видно из-за облаков снега, который возникал ниоткуда и исчезал.
– Минутку, – сказала Гудрун, наклоняясь и разглядывая вделанную в пол табличку. Я заглянул ей через плечо и опять увидел надпись, выполненную кандрическими буквами:
Здесь наконец вы сталкиваетесь со снегом, которого коснулся змей. В каждой снежинке жала множество аспидов. Если они коснутся кожи, жизнь кончится.– Чтобы снег остановил нас в глубине огненной горы! – сказал я, содрогаясь при мысли о том, что моей кожи касается смерть размером с крупинку соли. – Это был бы скверный финал.
– Не будем примеряться к нему, – сказала Гудрун. Она сделала какой-то странный знак пальцами и проделала тот же трюк, что я видел в таверне «Под крылом дракона» – мгновенно переместилась с места на место. На сей раз трюк не удался: последовала вспышка света, и Гудрун отлетела от невидимой преграды под звездами и упала на спину, выкашливая светлые клубы пара.
– Кажется, мы должны пройти пешком или вернуться обратно, – простонала она. – Но есть еще средство. Если этот снег губителен для этой плоти, напою себе другую.
Она издала гортанный, глухо рокочущий звук и с ужасным хрипом стала глотать воздух. С каждым вдохом ее кожа темнела, а лицо удлинялось и растягивалось, пока не приобрело клинообразную форму гадючьей головы. Глаза ее выросли и стали зеленовато-золотыми, а зрачки сузились до темных вертикальных полумесяцев. Через мгновение преображение завершилось; между чешуйчатыми губами мелькнул узкий язык, и Гудрун улыбнулась.
– Змеиная кожа и змеиная плоть оградят от укуса змеи, – прошипела она. – А если и это не получится, я буду очень глупо выглядеть и мы сможем долго смеяться в Полях Мечей и Роз.
– В Полях Мечей и Роз, – хором подхватили Майка и Брандгар.
Но обошлось без смеха, по крайней мере пока, потому что Гудрун в облике ящерицы побежала по лестнице, выставив вперед когтистые зеленые руки, чтобы удержать равновесие, прошла двадцать шагов под мгновенной смертью и, невредимая, остановилась у выхода в ночь. И демонстративно поклонилась.