Ирис совершенно неприлично фыркнула и тихонечко рассмеялась. Пылкая речь Вайенса не возымела на нее своего поучительного действия; наоборот, Вайенс показался ей жалким, в каждом его слове сквозило чувство ущемленного самолюбия.

— А кто не оправдал доверия, Вейдер или она? — ядовито поинтересовалась Ирис. Вайенс уничтожающе глянул на неё:

— Разумеется, он! Сама сказала, что он тискал тебя, ведь так? Ева не из тех людей, которые прощают такие вещи…

— Так её Ева зовут?

— Какая тебе разница? Твоя забота рассказать ей про произошедшее так, чтобы она тебе поверила и не захотела больше и видеть этого… этого… словом, чтобы она забыла своего палёного урода, — это слово Вайенс произнес с величайшим презрением, — и обратила внимание на более достойного и интересного человека.

Тут Ирис совсем уж беззастенчиво и непочтительно захохотала.

— Не льсти себе, — простонала она, вытирая выступившие от смеха слезы, глядя, как он прихорашивается и гордо вздергивает голову. В памяти вновь всплыл неяркий свет, обрисовывающий огромный силуэт, гармоничную игру мышц на спине обнажённого мужчины и яркие ртутные блики на его пальцах.

Вайенс, отвлекаясь от созерцания себя в зеркало, мгновенно обернулся к Ирис. Его вывернутый бульдожий глаз нервно подергивался.

— Что ты имеешь в виду? — злобно просипел он. — Мое ранение? Ну и что! Зато у меня на месте руки и ноги, и кое-что ещё!

— У него тоже, — мстительно ответила Ирис. На лице Вайенса отразилось такое изумление, что Ирис не смогла удержаться, и, глядя в его растерянные глаза, продолжила с нескрываемым удовольствием: — даже забудь думать о том, что он калека. Поверь мне — ты ему не соперник.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросил Вайенс, проглотив обидные слова.

— Он был обнажён, — словно дразнясь, произнесла Ирис. — И поверь мне — у него есть чем заинтересовать женщину.

Вайенс скользнул к месту, где расположилась Ирис, и его пальцы впились в её горло. Рывком он поднял Ирис с ложа и встряхнул.

— Ты ведь издеваешься надо мной? — очень тихо и очень ласково произнес он, глядя, как от удушья её лицо наливается багровой кровью. Ирис забилась в его руках, царапая и щипая его пальцы, покрытые красными следами от давнишних инъекций, но освободиться от его хватки было не так просто. Он готов был сжать пальцы еще сильнее, лишь бы навсегда стереть наглую ухмылочку с её лица. — В какую из сказок, рассказанных тобой, я должен поверить, а? В ту, в которой ты была у ситха, и в которой он тебя чрезвычайно заинтересовал, или в ту, что он был голый, тебя заинтересовал, но у тебя с ним ничего не было? Признавайся, ты спала с ним? Это он тебе велел говорить мне всякие гадости? Ты к нему перекинулась, дрянь?